Продолжить общение не вышло, потому как вмешалась сама хозяйка имения:

— Чего к человеку пристала? Мало тебе посёлка?

Славя обиженно надула губки:

— Ну бабушка, там просто еда, а я любви хочу…

— А! Ну то да! Царевич, да по любви, он сто крат вкуснее.

— Да какой я царевич, — отмахнулся Семён.

И в этот момент бабка с размаху приложила Славяну своей палкой поперёк задницы. Та аж подпрыгнула и квакнула. Утробно так. Хозяйка имения сопроводила своё действие наставлением:

— А ну, пошла и прибралась, вертихвостка!

— Вредная ты, бабушка! — Славяна надула губки и направилась куда-то вглубь этой студии, за одну из занавесок. Не забывая при этом весьма аппетитно вилять своими вторыми 90.

Бабушка критически глядела ей вслед и всё-таки не выдержала:

— Вот пришью я тебе хвост, чтоб было чем вертеть!

Славяна высунула мордочку из-за занавески, за которой только что скрылась и спросила:

— Павлиний?

— Крысиный! Да подлиннее! Чтоб по земле волочился и из-под любой юбки торчал!

— Ну… Ты совсем вредная!

Сказав это, Славяна снова надула губки и слиняла. А хозяйка имения взяла Семёна под руку и направила к накрытому столу. С пирогами, всяческими соленьями и огромным бронзовым самоваром.

Усаживаясь за стол, хозяйка имения усмехнулась в сторону Басова:

— А ты, полковник, не промах! Долго искал-то?

— Чего? — искренне удивился Басов.

— Ты только не прикидывайся, что не понимаешь. Со мной такие штучки не проходят!

— Киевна! Я тебя давно знаю, и твои умения уже видел. Так что, извини, я не такой дурак, чтоб водить тебя за нос, особенно когда ты и сама что-то поняла. Ещё раз говорю: я вообще не понимаю, о чем ты.

И тут Семёна что-то вдруг накрыло и он, не шибко отдавая себе отчёт, ляпнул:

— Киевна? Наина Киевна[3]?

Хозяйка яростно стукнула кулаком по столу:

— Вот ведь!… Надо было сразу этих двух обормотов Шарику скормить! Это ж надо было меня так ославить! Нет, юноша! Лыбедь Киевна!

— Извините… — пробормотал Семён, — нас не представили…

— Забей! — мило пропела Славяна, усаживаясь за стол. Она уже успела одеться в мешковатый, явно не по размеру, спортивный костюм, но при этом сохранила всё ту же нарочитую растрёпанность. — Бабушка у меня отходчивая. Если сразу не прибьёт…

–…то так отходит, что небо в овчинку ещё неделю будет, — закончил за неё Басов.

— Ну вы прям из меня какое-то чудовище лепите, — равнодушно возмутилась Лыбедь Киевна. — А ты, Кондрашкин, зубы не заговаривай. Или… Ты и в самом деле, никак, упустил?

— ЧТО?

— А ведь я его не просто так царевичем называю…

Басов громко клацнул зубами, а Лыбедь Киевна принялась потчевать Семёна пирожками: