Сказав это, она ткнула Басова своей палкой. В ответ тот громко расхохотался:

— Забудешь такое! С ходу забор перепрыгнул и такого стрекача дал! Два дня потом его ловили!

— И?

Басов на это равнодушно пожал плечами:

— Как поймали, так в "дурку", куда ж ещё-то, если разум не выдержал? Ты мне лучше скажи…

— Стоп! — решительно заявила хозяйка этого страшного места. — Нечего лясы на морозе точить. Пошли чай пить. Там и поговорим.

Сказав это, она громко стукнула своей палкой по вымощенной плиткой площадке, на которой они стояли, и громко так прикрикнула:

— Тихон! Бездельник! Где тебя носит!

Тут же перед ней, словно из-под земли ("А может и правда, из-под земли?" — подумал Семён) вырос мужичок, ростом Семёну по пояс, но при том весьма пропорционально сложенный, так что явно не карлик. Мужичок был одет на манер крестьянина середины XIX века, образ дополняли лапти и окладистая седая борода.

— Здесь я, барыня! — ответил мужичок с поклоном.

— Давай ка на стол собирай!

— Уже готово, барыня! Извольте…

— И вертихвостку эту буди! Опять сидела за компом до свету!

Мужичок тут же пропал и троица направилась к дому.

Изнутри жилище Бабы Яги, как окрестил её про себя Семён, выглядело как вполне современная студия. Даром что стены бревенчатые да центральное место занимает солидная русская печь, вся отделанная изразцами. Впрочем, печь тоже современной конструкции, о чём говорили многочисленные дверцы с разных её сторон и чугунная варочная плита чуть в стороне от устья. Неведомый дизайнер очень ловко поделил этой печью и занавесками пространство студии на зоны, так что, несмотря на всю эфемерность этого деления, возникало ощущение закрытости и уюта.

Пока Семён оглядывался, хозяйка пошуровала своей палкой в глубине лежанки и зычным голосом каркнула:

— А ну, бездельница! Вылазь! Уже гости подошли, а ты всё бока пролёживаешь!

На печи произошло какое-то шевеление и оттуда пружинисто спрыгнула девушка, лет шестнадцати. Демонстративно сонная мордочка и слегка растрёпанные волосы радикально контрастировали с чёткостью и упругостью движений, а белая мужская рубашка, составлявшая её единственную одежду, была расстёгнута и заметно распахнулась. Борта рубашки ещё прикрывали груди, немного, но всё остальное тело, от подбородка до гладенького лобка, было открыто взору.

— Привет! Тебя как зовут?

Девушка спросила это радостным голосом, глядя при этом на медленно краснеющего Семёна самым невинным взглядом. Тот, немного запнувшись, представился.

— А меня Славя зовут. Вообще-то полное имя Славяна, но все меня Славей зовут. И ты тоже зови! — ответила она, демонстрируя своё глубокое знакомство с современной молодёжной культурой.