Люба вытерла непроизвольно тёкшие по холодным щекам слёзы. Она считала случившееся с Павликом интимной тайной, а не грязной интрижкой, а теперь ей очень больно было оттого, что Ибрагимов, оказывается, видит всё иначе.

«Разве я использовала Пашу? Вот зачем Сэро так? Я не способна вообще кого-то использовать. Кто бы мог подумать, что так всё повернётся! Блин, не хочу! Не хочу с ним встречаться!»

После вечера, когда Люба позволила с Овчинниковым больше, чем дружбу, школьница вернулась домой в приподнятом настроении. Свершилось! Первый поцелуй! Пусть и не с любимым, как мечталось, пусть и не от души – зато можно перестать считать себя неумехой и «целкой-патриоткой». Школьница искренне радовалась своей смелости несколько дней, но после в её настроении что-то поменялось. Девочка заметила, что ей не нравится вспоминать ту комнатку, Пашкину кровать, его взволнованное лицо, мокрые губы, руки сверстника и поцелуй на её груди. От воспоминаний тихоню передёргивало, поэтому она старалась думать о произошедшем как можно реже. Ей больше не хотелось встречаться с блондином ни под каким предлогом и тем более приходить к нему в гости.

Дружбы между Поспеловой и Овчинниковым не стало, а новые отношения ещё не сформировались. Формироваться, собственно, было нечему. Не успев созреть, они разрушились из-за отсутствия малейших зачатков чувств со стороны Любы, не понимавшей, что она переступила красную черту своей просьбой и спровоцировала пацана, которому сильно втайне нравилась. Но девушка не задумывалась о Пашиных чувствах, уверенно считая до того вечера, что между ними – только дружба, только общение, и раз так думала она, значит, по её мнению, так считал и блондин.

Воскресный вечер двухнедельной давности расставил всё на места. Старшеклассница, целуясь, неожиданно открыла, что Павел давно ждал большего, чем болтовня и распитие чая. Ответить взаимностью Поспелова не могла, и удовлетворение от полученного опыта сменилось холодным отчуждением. Как ни пыталась она убедить себя в том, что ей чудится, но избавиться от мерзкого ощущения при воспоминаниях о поцелуях никак не получалось.

Теперь же, сидя одна-одинёшенька в вечернем Краснодаре, Люба злилась на Сэро, задыхаясь от ярости, что он тыкнул носом её, как нашкодившего котёнка, в непристойное поведение, выставив дурой. Наивная девушка поверила хитрому ровеснику на слово, считая виноватым в своих слезах и унижении порядочного Пашу, хотя на деле сама являлась источником утёкшей тайны.

В субботу к Поспеловым пришла соседка и позвала Любу к телефону. Звонила Наталья.