– Я просто испугалась! А ты врёшь побольше моего!

– Врать-то вру. Но тогда до такого «концерта» не додумался! И не додумаюсь никогда. Я решил платить. Договариваться. Выкручиваться. А ты своими ужимками, слезами и причитаниями вынудила охрану за минут десять поступить так, как надо было тебе. Но сейчас открещиваешься от этого своего качества, будто стыдишься. Хотя могла бы использовать не только в форс-мажорах, но ещё и намеренно, в обычной жизни.

– То есть я легко располагаю людей к себе? Правильно? – обрадовалась Люба.

– Нет. Располагать к себе с первого взгляда умею я. Ты не умеешь – прости, слышать такое не очень, понимаю. Но это правда, – спокойно продолжил объяснять Сэро. – Ты, Люба, на людей при первом контакте производишь неприятное, даже отталкивающее впечатление, хотя у тебя хорошенькое личико и внешний вид порядочной девочки. Я лично испытал это на себе в первый раз – вызвала у меня ты лёгкий приступ презрения и желание понасмехаться. Хотя потом выяснилось, что ты очень интересный человек с богатой начинкой. Только добираются до начинки те, кто решил остаться. Таких единицы – и слава Богу! Как говорится, эксклюзив должен быть не для всех. И при этом тебя сложно не заметить. От неуверенности чураешься ровесников, но легко располагаешь к себе взрослых и стариков. Там, на кирпичном, для сторожей ты как будто родной стала! Причём за считанные минуты.

– Ну знаешь, Сэро, я к этому привыкла. Меня взрослые очень любят! Только не совсем поняла, что конкретно вам с Ильёй от меня нужно.

– Чтобы ты играла хорошую, послушную и наивную внучку перед старшими, пока мы делаем свои шуры-муры. Будешь забирать всё внимание, пока мы обчищаем кассы и бардачки. У тебя и одежды подходящей валом! Вот в понедельник, например, была в такой уродливой юбке!.. Короче, нужно что-то подобное и даже страшнее. Желательно пресных цветов – чтобы в глаза не бросаться.

Подростки подошли к узкому пешеходному мосту через реку и остановились. Люба, опустив низко голову, погрузилась в размышления. Яркое зимнее солнце, искря лучами на остатках снега, освещало лица подростков, заставляя щуриться и морщиться, уворачиваться от ослепляющего света.

Ибрагимов наблюдал, как в сверстнице боролись по очереди желание пойти против родителей и примитивный страх наказания, беспокойство за последствия, опасения за свою безопасность и переживания на грани паники, что ради денег придётся перешагнуть через привитые правила поведения и приличие, сковывавшие по рукам и ногам.

Поспелова, наконец, определилась, подняла голову и, нервничая, быстро затараторила: