Шрезер отсоединял провода от усилителей, колонок, собирал магнитофоны. Мишка тут же присоединился к нему.
Щеглов наклонился ко мне и шепнул:
— Степаныч-то через окно домой пошел! Прикинь? Вылез из окна кабинета на улицу, чтоб не палиться и бегом на остановку!
— Не свисти! — скептически отмахнулся Андрей. — Чтоб директор да из окна…
— Зуб даю! — обиделся Щеглов.
— Тебе его и так удалят, и не один, когда Карабулак узнает, на что ты его сподвиг, — добавил Николай. — Нахрена ты ему сказал, что его Марина Ивановна любит?
Севка обиженно замолчал, а я засмеялся. Женщины у Максима Ивановича стояли на втором месте вместе с книгами после водки. Гусар даже в учительской среде остается гусаром.
На улице уже стемнело, хотя и было всего 6 вечера. Первым, конечно, проводили домой Андрея.
— Кисловатая дискотека получилась, — заметил он, остановившись у своего подъезда.
— Зато занятия отменили, — Мишка довольно потянулся. — Выспимся во всех позах!
— Завтра пойдем в клуб? На дискотеку.
— А во сколько она? — спросил я. На завтра у меня были запланированы секция и визит к Альбине.
— В семь вечера, — ответил за Андрея Мишка.
— Может и успею, — я пожал плечами. — Секция у меня…
Дальше мы пошли вдвоем. Стало ощутимо холоднее. Стал накрапывать неприятный мелкий дождик. Мы прибавили ходу.
— Смотри! — Мишка показал рукой.
— Что?
— Вон!
На лавочке прямо рядом с Мишкиным домом, только у другого подъезда на спине, сложив руки на груди, как покойник, лежал человек со шляпой на лице.
— Помер кто-то, — мрачно пошутил Мишка.
— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — не помер. Живой!
Я успел взглянуть магическим зрением. Аура у спящего светилась всеми цветами радуги — от желтого до темно-фиолетового. Я такую еще ни разу не видел.
Мы подошли поближе. Лежащий дёрнулся, всхрапнул. Мишка хохотнул.
— Ты чего?
— Глянь!
Он вытянул руку, показывая на спящего. Рядом с головой, на земле, аккуратно стоял знакомый большой желтый портфель.
— Карабулак!
— Ага! — Мишка заразительно засмеялся. — Устал, бедняга. До остановки не дошел, прилёг поспать.
— Ни что в этом мире не ново, — глубокомысленно заметил я, отсмеявшись. — Помнишь?
— А то! — отозвался Мишка. — В прошлом году так же отдыхал, только чуть подальше. А теперь вот даже до остановки не дошел, сил не хватило. Стареет Максим Иванович!
Я тоже улыбнулся, но потом нахмурился:
— Простудится, замерзнет. Заболеет ведь…
— А что ты предлагаешь? — Мишка пожал плечами. — Домой его нести? Меня мать вместе с ним и выгонит. Тебе тоже не вариант его тащить. В сарай, если только… Так он и там не согреется.