— Олег Иванович, — начал Воронцов. — Я тебя пригласил, чтоб сообщить следующее. По делу Киселевой я встречался с городским прокурором.
Красавин напрягся, даже подвинул стул поближе.
— Да не дёргайся ты! — Воронцов попытался его успокоить. — Тот пригласил к себе Ожогина. И, как только я завёл речь о Марии Гавриловне, Ожогин сразу же меня перебил, сообщил, что дело это прекращено за отсутствием состава преступления…
— Что? — удивился Красавин.
— То! — передразнил его Воронцов. — Мария Гавриловна Киселева уже со среды на свободе. По мнению Ожогина, мы должны инициировать награждение пенсионера Киселёвой Марии Гавриловны за поимку особо опасного преступника.
— Поимку? — усмехнулся Красавин. — Она его завалила.
— Не волнует! — отрезал Воронцов. — Скажешь своему Венику, пусть пишет «бамагу» — ходатайство от имени начальника УУР о награждении пенсионерки Киселевой грамотой начальника УВД. Хватит с неё! Хотя Ожогин настаивает на медали «За отличие в охране общественного порядка».
— М-да, дела… — протянул Красавин, вставая.
— Не то слово! — согласился Воронцов. — Да сиди, сиди ты! Давай прокурим что ли…
Он достал пачку сигарет, привычно подошел к окну, распахнул его. Прикурил. Чувствовалось, что он хочет что-то сказать, но сдерживается, не решается…
Наконец Воронцов выдавил:
— Ожогин совсем себя неправильно вёл. Понимаешь? Только речь зашла о Киселевой, как он словно в лице менялся. Прям осанну петь ей начинал.
— Ну, это ж хорошо, — осторожно заметил Красавин, разворачиваясь к начальнику лицом. Воронцов засмеялся.
— Хорошо-то хорошо, — согласился он. — Только вот перед самым освобождением Марии Гавриловны из ИВС Ожогин допрашивал её соседа Антона Ковалева!
— Ну, и что? — пожал плечами Красавин.
— Помнишь, я рассказывал про случай с моим сыном? — Воронцов вдавил окурок в пепельницу. — Про больницу. После допроса пацана Ожогин свою точку зрения изменил радикально, с точностью до наоборот.
Красавин скептически хмыкнул, пожал плечами.
— Веник когда с пацаном последний раз общался? — поинтересовался Воронцов. — Он вообще ситуацию по нему отслеживает?
— Последний раз на обыске у Киселёвой, — осторожно ответил Красавин.
— Больше недели назад, — заключил Воронцов. — И что говорит?
— Да ничего он не говорит! — повысил голос Красавин. — У него кроме этого пацана дел хватает! Пацан нормальный, насквозь положительный, без криминала. В секции у нас занимается и довольно успешно.
— Ты мне это дело брось! — заявил Воронцов. — Дел у всех хватает! Пусть отложит или другому оперу передаст. Распорядись!
— Нет у меня столько оперов, — огрызнулся Красавин. — Не хватает народу. Благо, что затишье сейчас.