— Проверь, проверь, — я пошел на кухню и уже оттуда крикнул. — Где мой чай?
Альбина ойкнула и прибежала ко мне, зажгла газ и поставила чайник на конфорку.
— Прости, совсем забыла.
Она быстро помыла заварной чайник, не дожидаясь закипания, насыпала туда от души заварки (индийский черный крупнолистовой, как я люблю), встала рядом. В дверях кухни показался директор.
— Иди в комнату! — приказал он. Именно приказал да еще таким тоном, что Альбина только кивнула и мгновенно исчезла. Директор прикрыл дверь, сел напротив меня.
— На меня чая хватит?
— Хватит, — кивнул я. — Давай тогда еще бокал. Для себя.
Директор встал, снял с полки бокал, поставил на стол. Чайник закипел. Я заварил чай. Выждал несколько минут, потом разлил по бокалам. Себе одной заварки. Ему пятьдесят на пятьдесят.
— Любишь крепкий? — поинтересовался директор.
— И сладкий, — ответил я, насыпая в бокал три ложки сахарного песка. — После этой процедуры организму нужно немного оклематься, восстановить силы.
Директор помолчал, размешивая сахар — одну ложку. Видимо, не любил сладкий.
— И что, я теперь здоров? — снова спросил он, не поднимая на меня глаз.
— Ну, сходи к врачам в понедельник, убедись!
— У меня ничего не болит, — продолжал он. — Вообще.
Честно говоря, мне он стал уже надоедать. О чём я ему тут же сообщил:
— Знаешь, твой скептицизм уже надоедает. Не веришь, повторяю, послезавтра сходи к врачам.
Он сделал один глоток, другой. Я ждал. Чай был горячим. Не люблю такой пить. Всё время обжигаюсь. Горячую пищу, тот же борщ, ем нормально. А вот чай не могу. Директор пил горячий чай спокойно.
Он поставил бокал и уставился мне в глаза:
— А ты ведь ей не брат.
— Не брат, — спокойно подтвердил я.
— Любовник?
— Николай Васильевич! — повысил голос я. — Тебя это задевает или беспокоит? Нет, не любовник!
— А кто? — продолжал допытываться он.
В ответ я пожал плечами:
— Пока не знаю. Возможно, буду наставником.
— Кем? — удивленно переспросил Николай Васильевич.
— Какая тебе разница? — вспылил я. — Тебе жизнь спасли. Лет двадцать здоровой нормальной жизни подарили. А ты фигней продолжаешь страдать!
Он вскочил. Я приготовился ему врезать. Ну, что поделаешь? Бестолковый пациент нынче пошел!
Тут зазвенел дверной звонок, а потом в дверь задолбили, да такое ощущение, что не кулаком, а ногой.
Я поспешно вышел в прихожую. Альбина уже открывала дверь. Однако стоило ей отомкнуть замок, как дверь распахнулась сама, будто от удара, громко саданув ручкой по стене.
— Ах ты сучка! Шалашовка бледная! Моль бесстыжая!
В квартиру влетела разгневанная фурия лет 50-и в оранжевой дубленке и вцепилась девушке в волосы.