Четыре врачи занимали один большой кабинет: хирург, терапевт, невропатолог и председатель комиссии. Меня осмотрели, взвесили, измерили рост, потребовали паспорт. Я предъявил комсомольский билет и свидетельство о рождении. Вся процедура заняла минут десять. В очереди зато на эту комиссию мы простояли с час, не меньше.
Потом направились на жеребьевку, в которой я участия не принимал. Всем занимался Геннадий Николаевич.
— Жди здесь! — он посадил меня на скамейку и ушел. Я огляделся. Обычный спортзал с трибунами наверху застелили борцовскими матами. Видимо, здесь мне и предстоит отстаивать честь общества «Динамо». А между тем народу-то хватало. На лавочках сидели человек семьдесят точно. Причем возрастной ценз был от пацанят годочков 8-и до здоровых лбов под 20 лет, не моложе. По залу шарахались фотографы, периодически приставая то к спортсменам, то к их тренерам.
Зрителей вверху на трибунах тоже было немало. Я так понял, в основном, родители «мелкоты». Кстати, наверху где-то там должны сидеть и maman, и Альбина. А может, и еще кто-нибудь пришел из одноклассников, хоть Лавруха и запретила.
Вернулся тренер, сел рядом.
— Ты второй по очереди. Начнут через полчаса. Там, — он указал на другую половину спортзала, — малыши-кибальчиши бороться будут. Юноши и юниоры в группах 16–18 и 18–20 лет здесь. Сегодня у тебя две схватки.
Он осклабился, хлопнул меня по плечу и добавил:
— Если, конечно, первую выиграешь!
— А по времени сколько соревнования сегодня займут? — спросил я.
— А ты куда-то торопишься? — удивился Смирнов. — Отыграешь вторую и можешь быть свободен. Против тебя сегодня «Родные просторы» и «Спартак». Финал всё равно на следующей неделе. Не один ты в школу ходишь!
На второй половине спортзала царило оживление. Принесли стол, три стула, которые поставили в сторонке. Юные спортсмены расселись по периметру. Галдёж стих. К столу подошли четверо судей в спортивных костюмах. У одного даже на груди красовался герб Советского Союза.
— Костюмчик с Олимпиады-80, — с некоторой долей зависти сообщил Смирнов. — Интересно, где он его взял?
Разглядеть, что там было дальше, я не успел. На нашу половину тоже принесли стол, стулья. Пришли судьи.
Вызов первой пары на ковёр я прозевал. Сообразил, что началась схватка, когда на ковёр вышли два самбиста — один в красной куртке, другой в белой.
— Смотри, — тренер толкнул меня локтем. — Ты следующий.
Самбисты на ковре кружились, «танцевали» в высокой стойке, пытались ухватить друг друга за рукава, лацканы, ворот, одновременно сбивая руки противнику, пресекая захват.