Пока он говорил, я буквально чувствовала, как краска смущения расползается по лицу. От шеи, до кончиков ушей. И ведь причины краснеть не было, а всё равно…

– Куратор, – со смешком протянул Ник, – это вы на что намекаете? Дык, Ева нам, как сестра. Да и вообще, она гений, вы знали?

Нет, они что, сговорились? Я же сейчас сгорю от смущения!

Пока не прозвучало ещё чего-нибудь провокационного, я отступила ещё на шаг и попросила:

– Я могу идти?

Эрик зачем-то шагнул ко мне, то ли хотел удержать, то ли ещё чего, но его опередил строгий голос куратора:

– Свободны, бегуны, а ты, Ева, останься.

Стоит ли говорить, что сердце у меня ухнуло куда-то в пятки?

Мальчишки, впрочем, не бросились выполнять его приказ. Напротив, остались стоять на месте, даже сдвинулись так, чтобы загородить меня от Дрейка. Вопреки абсурдности ситуации, такая реакция братьев была приятна. В отличие от того же Эша, который легко сдался там, на поляне, когда я спасала лиса, и после, когда привёл куратора, Ник и Эрик не струсили, хоть и знали, что их могут за это наказать.

– А чего вы хотите от Евы? – с подозрением в голосе спросил Эрик.

– Может, мы останемся? – подхватил слова брата Ник.

Я испугалась, что куратор окончательно разозлиться, но нет, он, напротив, довольно хмыкнул, и покачал головой:

– Похвальное рвение, – произнёс с улыбкой, – но это личное.

Личное?

– Да? – несколько растерянно выдал Ник и пятернёй взлохматил волосы на макушке.

Потом обернулся ко мне, будто спрашивая, стоит ли им уйти. Я же, совершенно не уверенная в этом, тем не менее, кивнула.

Ещё через пару минут ребята, наконец, ушли. И мы остались с Дрейком вдвоём. Молчание меня пугало, а потому я первой нарушила его:

– Вам нужна моя помощь?

– Помощь? – спросил так, словно мыслями витал где-то далеко, следом тряхнул головой. – Немного не так. Пройдёмся?

Мужчина кивнул на дорожку, что шла вдоль нашего домика и выходила к полигону, только с боковой стороны. Дрейк молчал, пока мы достаточно не удалились от домика. Затем остановился и посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

– Я пытался узнать, почему ты попала на эту практику и можно ли заменить тебя.

Начало разговора было… впечатляющим.

– Вы… – выдохнула, почувствовав, как вмиг пересохли губы. Облизнула их, гулко сглотнула. – Пытались узнать? Зачем?

Я… не понимала.

– Терпеть не могу несправедливость, – вроде бы легко отмахнулся куратора, но взгляд его остановился на моих губах. – Но не это важно, куда важнее то, что заменить тебя никем нельзя.

Не сказала бы, что в моей душе вспыхнула надежда, но…

– Почему?