Она рывком поднялась со скамьи. Подчинившись движению пальцев, в её руке появился Аскалон. На его лезвии заплясали изумрудные огоньки. Энель повела клинок, вычерчивая замысловатые символы в воздухе. Они загорались, выстраиваясь перед ней в причудливом порядке, тянулись друг к другу, сливаясь в едином рисунке.
Казалось, любимое дело успокоило ашуру. Черты её смягчились, в них появилась безмятежная сосредоточенность.
— Разве это правильно? Разве это выход?
Дрожащий голосок Айштеры вторил шёпоту моей совести. Я вспомнил Тецуо, его доброту, его искреннее счастье после спасения внучки. Вспомнил сестёр, хладнокровно задумывавших принести в жертву десятки котов. Вспомнил, что один из убитых стражников говорил, что Айштера была далеко не первой жертвой барона…
— Уверен ли я, что это правильный выбор? Вовсе нет, — глухо проговорил я. — Но иногда в этом и заключается работа авантюриста, Айштера. Авантюристы — это убийцы. И никуда от этого не деться. Мы убиваем монстров, даже тех, что прикидываются разумными.
От этой речи полегчало — чуть-чуть. Но я не рискнул обернуться к Айштере.
Так было проще верить.
Глава 3
От удушливой жары по телу растекался зной, дурманя голову. В горле пересохло.
Вытерев со лба крупные капли пота, я опустился на широкую скамью, придвинул к себе ближайший кувшин и сделал большой глоток. Вино показалось безвкусным. Оно провалилось в желудок, но не потушило пожар в глотке. Напротив, распалило его сильнее, добавив ему кислый привкус прогоревших углей.
Вид вещей, утративших хозяина, будил непрошеные воспоминания. Каждая мелочь набрасывалась, словно грабитель на позднего прохожего, забредшего не в тот переулок.
Вот на этом табурете старик Тецуо, сосредоточенно щурясь, вырезал нехитрые деревянные фигурки, чтобы потом раздать малышне.
Вон в том сундуке был сложен травнический скарб, с которым он ходил по окрестным лесам, безуспешно стараясь преподать Хоши премудрости своего дела.
А вон в той нише хранились портняжные инструменты, включая иглы, стальные, без единого тёмного пятнышка; настоящее богатство для затерянной деревеньки.
Но особенно Тецуо гордился самолично выструганной катушкой в виде маленькой девочки. Если приглядеться, можно было различить в личике знакомые черты…
Я зажмурился. Станет ли легче, если я убью Такеши ван Хиги, когда он приведёт прорицательницу? Едва ли. Я и без того чувствовал уколы вины, пробудившейся в ответ на смерти часовых и телохранителя. Отогнать её оказалось непросто, но я справился. Запер образ неподвижных тел в удалённом уголке разума и открыл глаза.