Правда, я также не нашла ничего подозрительного, что могло бы указать на неверность.

Но это также могло указывать на то, что Марк умеет хорошо подчищать за собой все следы.

Так и не найдя в телефоне мужа ничего интересного, я всё равно отметила про себя отсутствие номера Лизы.

Вот какой смысл было удалять его из списка звонивших номеров?

Всё это очень странно и подозрительно. И кажется, я уже не смогу успокоиться, пока не докопаюсь до правды.

Проснувшись, Марк тоже не спешил нарушать молчание, как будто ждал от меня первого шага, не чувствуя за собой никакой вины. Но когда он заметил, что я больше двадцати минут копаюсь в своей шкатулке с украшениями, перед этим несколько раз перепроверив каждый уголок в комнате, он спросил:

— Ты что-то потеряла?

— Ого, кто решил заговорить со мной.

— Оля, давай обойдёмся без этого ехидного тона, а то всё закончится точно так же, как и вчера. Ты этого хочешь?

— Ты имеешь в виду, что ты опять убежишь, хлопнув дверью? Какая же у тебя, оказывается, ранимая натура.

— Оля, я не хочу с тобой ссориться. — Говоря непривычно мягким голосом, что сбивало с толку, Марк подошёл ко мне, встав так, что я больше не могла его игнорировать и делать вид, что я полностью поглощена поиском золотых серёжек, которые всё никак не могла найти.

А ведь я точно помню, что вчера, после того как на одной серьге сломалась застёжка, я положила их на стол, прямо на самое видное место, чтобы не забыть в понедельник отнести к ювелиру.

— Вот только пока ты делаешь всё, чтобы настроить меня против себя. И я, как ни пытаюсь, всё никак не могу тебя понять.

— Ну ты же знаешь, что у меня сейчас непростое время и иногда я могу реагировать слишком резко, за что мне потом самому стыдно. Ты просто в такие моменты не принимай всё близко к сердцу и не трогай меня, тогда всё будет хорошо.

— То есть ты даже не будешь пытаться сдерживаться? И ты предлагаешь мне терпеть твои закидоны? А хорошо ты это придумал! Жаль только, что не подумал обо мне.

Выпрямившись, я шагнула к двери, но Марк остановил меня, встав передо мной и взяв за руки.

И снова он казался тем самым мужчиной, которого я когда-то полюбила. И от вчерашней раздражительности не осталось и следа.

— Оленька, ну прости меня. Обещаю, я стану лучше. Вспомни, как я намучился с тобой, когда ты была беременная. И я не сказал тебе ни одного плохого слова, молча делая всё, что ты от меня требовала. А требовала ты многого, знатно помотав мне нервы.

— Ты, наверное, забыл, что тогда мне было двадцать четыре года и на меня в буквальном смысле влияли гормональные сбои. А ты уже взрослый мужчина, и ты уж точно не беременный, чтобы оправдать свои скачки в настроении.