А то когда мы с Марком в чём-то не сходились, он тут же начинал злиться, доказывая свою правоту, словно ему было жизненно необходимо убедить меня, что я не права и должна отказаться от своего мнения в его пользу. И это каждый раз вызывало во мне ощущение, что меня считают глупой и недалёкой, что не могло не расстраивать.
Так что прощаясь с Елисеем, уже с трудом сдерживая зевки (мы проговорили почти до одиннадцати вечера), я искренне ему улыбалась, надеясь, что у нас ещё будет возможность снова вот так душевно поговорить. И он тоже мне улыбнулся, не вежливой, холодной улыбкой, в которой губы растягиваются сами собой, по привычке, а дружелюбно. И от этой улыбки грубые черты его лица немного смягчились.
— Если что, ты знаешь, где меня искать. Я всегда помогу и не задам лишних вопросов.
— Буду иметь в виду. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
И вот только я закрыла за соседом дверь, успев дойти до спальни, как раздался дверной звонок.
Решив, что Елисей мог что-то у меня забыть, телефон или ключи, я, не посмотрев в дверной глазок, открыла дверь. И улыбка сразу же сползла с моих губ, стоило мне только увидеть бледное, напуганное лицо Лизы и уставшие лица её двух детей.
— А ты какими судьбами здесь?
— Оль, мне очень нужна твоя помощь. Ты не могла бы приютить нас на несколько дней? Я знаю, что Андрей уже был у тебя, так что он не появится у твоего дома в ближайшие дни. А я... А нам сейчас с детьми и податься некуда. Ты же не погонишь нас на ночь глядя на улицу?
Не знаю, что на меня повлияло, возможно, осунувшееся лицо бывшей подруги, её уставшие дети, осознание, что им сейчас и правда некуда пойти (хотя я думала, что, сбежав от Андрея, у Лизы хватило ума продать что-то из украшений, чтобы оплатить съёмную квартиру), хорошее настроение, подаренное разговором с Елисеем, неприятная мысль, что и я могла бы оказаться в таком плачевном состоянии, нуждаясь в помощи, а может и всё сразу, но я сделала шаг в сторону, пропуская незваных гостей в прихожую.
Глава 19
Ольга
Я и не думала, что может быть так трудно четыре дня уживаться с другой женщиной и её детьми, и что это окажется настоящей проверкой на прочность моих нервов.
И хотя я считала себя гостеприимным человеком, я не могла долго оставаться в хорошем настроении рядом с капризной, вечно жалующейся абсолютно на всё и всех Лизой и её непослушными сыновьями, которым она ничего не запрещала, из-за чего они могли ходить в уличной обуви по чужой квартире, бросать грязную посуду, где им вздумается, не убирать за собой мусор и по-хамски вести себя со мной.