Вот только я не сдвинулась с места, не понимая причину такой апатии у Марка. Как будто с увольнением вся его жизнь пойдёт под откос и он будет вынужден побираться до конца своих дней.

— Тебе даже нечего мне сказать? — на этот раз в голосе мужа прозвучало раздражение, а глаза зло прищурились.

— А тебе самому-то есть что мне сказать? Достав из кармана домашних брюк серьги, я показала их Марку, но он не выразил ни удивления, ни страха. — Это те самые серьги, которые якобы украла Аня.

— Ну, значит, она их не украла, и я ошибся. Оль, ты вообще слышала, что я сказал? Я попал под сокращение. Всё, меня уволят!

— А ты не хочешь спросить, где же я нашла серьги? Игнорируя потребность Марка в утешении, я продолжала холодно смотреть на него, не выказывая ни сочувствия, ни жалости по поводу потери работы.

— Ну и где же?

— В твоих штанах! Признайся, что ты нашёл серьги и спрятал от меня, чтобы попытаться настроить против Ани.

— Ну надо же, какая ты фантазёрка. Оля, не тупи. Я, наверное, нашёл их на днях, но забыл тебе сказать. Да и вообще о них забыл. А то знаешь, мне было как-то не до твоих цацок. У меня на работе была полная жопа, и ты...

— Хватит врать!

— А я и не вру.

— Марк, я уже устала тебе верить. И я не знаю, когда ты говоришь правду, а когда кормишь меня ложью.

Медленно встав с пуфика, муж язвительно усмехнулся, не воспринимая мои слова всерьёз, наверное, вбив себе в голову, что сейчас я покричу на него, а завтра утром он снова скажет, как же сильно он мной дорожит, и я, как дура, обо всём забуду и всё ему прощу.

— И когда же это я тебе врал?

— Когда не раз говорил, что тебя в субботу вызвали в офис. Когда убеждал, что светлые волосы в твоей машине принадлежат твоей коллеге, которую ты в дождь вызвался подвести до дома. Когда говорил, что купил для меня сладости, найденные мной в бардачке, хотя я не люблю леденцы и шоколадные батончики. Когда убеждал меня, что снял кольцо, потому что оно вдруг натёрло тебе палец. Когда купил две пачки сигарет, потратив больше тысячи, хотя они не могли так дорого стоить. Когда говорил, что тебе звонят с работы, убегая на балкон и постоянно проверяя, не стою ли я рядом с дверью, чтобы подслушать твой разговор. И я могу и дальше перечислять твою мелкую ложь, но не хочу тратить на это время. Я до последнего тебе верила, как дура убеждая себя, что ты не можешь мне врать и тем более не можешь меня предать, потому что я была хорошей женой, но не могу уже жить самообманом. Это слишком унизительно.

Марк выслушал меня не перебивая, с равнодушным выражением лица, разве что не зевая от скуки, что сильно меня задело.