Если ему не помогут, никуда мужику не убежать, поэтому я послушал местность впереди.

Нет, никого там не наблюдается, значит, смелый и глупый дурак-одиночка получит свое, не отходя от кассы. Я бросился догонять его, внимательно посматривая по сторонам и вперед. И сразу дождался последствий своего опережающего удара. На крутом подъеме ноги у запаниковавшего беглеца вдруг задрожали и совсем перестали его держать. Он уткнулся лицом в почву тропинки, потом с трудом перевернулся, оставив большое пятно крови на земле, теперь полусидя уже покорно ждет моего приближения.

Я не стал ничего спрашивать, а неудачливый мститель — о чем-то сразу просить. Просто проткнул ему еще живот копьем с ходу, чтобы он напоследок прочувствовал все, что положено испытать проигравшему. Ослабевший от потери крови мужик откинулся на спину, готовясь к неминуемой смерти.

Сразу сдернул с его пояса залитый кровью ремень со всеми кошелями и протер его о траву. Нож в кожаном чехле висит тут же, вроде больше забирать нечего, но, посмотрев на обувь, я переменил свое мнение. Достаточно неплохие для беглеца в запрятанном от людей селении мокасины из кожи заинтересовали меня.

«Такие мне самому понадобятся, тем более размерчик, похоже, мой!» — решил я.

Поэтому снял их про запас или на продажу, посмотрим далее, пованивает из них не по-детски все же.

Стонущий и зажимающий руками уже грудь и живот мститель получил напоследок хорошего пинка от меня и покатился по крутому склону в кусты. Которые приняли и обняли своего нового постояльца и жильца на пожизненное проживание. Сколько ему там отмерено природой.

Пока его не найдут и не вытащат поселяне, Изаура не оплачет своего мужика горючими слезами и начнет сразу же жить с кем-то другим. У меня даже появилось желание вернуться в поселение, притащить ее сюда тоже, чтобы положить рядом с невольной жертвой бабской хитрости и жадности.

«Какой-то я кровожадный стал, совсем равнодушный к судьбе покушающихся на мою жизнь и здоровье людей. Даже не знаю, почему я такой бесчувственный и черствый», — неподдельно удивляюсь себе сам.

Следы крови убирать не стал, пусть все наглядно посмотрят, к чему приводит непослушание взрослых и жадных людей. Подхватил лук и пару оставшихся стрел, достал из земли воткнувшуюся и быстрым шагом поспешил подальше от скорбного места, здесь мне уже больше нечего делать.

Когда через час я вошел на первую улицу нижнего поселения, я уже морально успокоился и внимательно поглядываю по сторонам. Лук на всякий случай убрал пока до половины в мешок, чтобы не привлекать внимания, вдруг, кто знакомый с прежним хозяином найдется, опознает и начнет вопросы задавать. Пояс тоже туда же засунул, отмыв его в ручье и найдя в кошелях несколько медных монет достоинством покрупнее и две серебряных, одна из которых оказалась даже моей, недавно выданной Изауре.