Заодно внимательно гляжу, не среагирует ли кто-то из бандитов или их жертв на используемую мной магию, но ничего такого не заметил.

«Ну, визуально ничего в темноте заметить нельзя, только если у кого-то есть такое умение — определять недалеко от себя использование магии», — говорю себе сам.

Ночью ко мне перевели одного из своих бандитов, видно, с него почти сняли все претензии, но еще не до конца простили. Такое получилось весьма кстати, чтобы клопы со второй лежанки постепенно не перебежали на новое освободившееся место с вкусным узником.

Сам крепкий, низкорослый бандит довольно плюхнулся на лежанку, вообще не обращая никакого внимание на насекомых.

Он со мной тоже не стал общаться, видно, что полное молчание с еще непонятным фраером реально считается в банде настоящим золотом.

Спал я все-таки, как убитый, после всех переживаний, не слыша стоны и крики несчастных. И оказался очень этому рад, впрочем, всякая деятельность в подвале с пришествием темноты тоже сошла на нет. Потому что в большой клетке все как-то разместились, сидя друг на друге, и даже уснули.

Дежурить в закрытом подвале осталось всего двое молодых парней, они уселись на скамью при входе и вскоре потушили последнюю масляную лампу. В подвале стало совсем темно, а заключенные занялись туалетом. Народ в клетках активно посещает горшки с деревянными крышками, представляю, какая вонь стоит там сейчас.

У нас тоже рядом стоит горшок, но ни я, ни второй сокамерник в туалет так и не сходили.

Что с ним — не знаю, а у меня пусто в животе с завтрака, даже нечем особо поделиться с деревянным вонючим другом.

Утром я проснулся в той же грязной клетке, хотя ночью мне снился любимый трактир «Лиса и Журавль», Грита и мои приятели, настойчиво предлагающие мне пиво и жареную рыбу с тушеными овощами.

Да, вот оказалось очень большое разочарование, ничего вокруг меня за ночь не изменилось, хорошо хоть меня опять покормили из общего котла и довольно быстро забрали из этого скорбного места. Те же знакомые крепыши отвели меня в местный зал, где занимаются другие спортсмены, как я их классифицирую по внешнему виду.

Я остаюсь собственностью кодлы Промеса, но пользу от меня решили получить другим способом, не только на площадке для боев. Кто-то из Старших кодлы вчера видел мой бой, поэтому его заинтересовало мое умение наносить удары руками.

В Сатуме практикуется в основном боевое искусство вроде нашего марсельского савата, как мне показывал раньше Учитель. Естественно, ему оказалось непросто биться со мной почти по правилам бокса, главенствующим в круге на землях Черноземья.