— Неприлично, если про это узнают? И много таких, кто может увидеть использование маны в ударе, — поинтересовался я.

— Точно никто не знает, да еще как-то уверенно доказать это невозможно, подумаешь, мелькнула искорка магической силы и тут же пропала, — пояснил барон, объяснив между делом мне то обстоятельство, как именно он разглядел использование маны мной в поединке.

«У меня такая искорка не раз мелькнула, вот он насторожился и заметил ее!», — понимаю я.

Понятно, использовать нельзя, но, если очень хочется, то немножко можно. Один раз за поединок усилить удар или еще как-то применить. Слухи, конечно, пойдут рано или поздно, но молодость, желающая побед, не задумывается об этом. Хотя барон не так молод, лет двадцать пять-двадцать восемь ему есть, спутник вот помоложе будет.

«Который достаточно опасный и откровенный подонок баронет Пельш», — теперь хорошо понимаю я.

Тем временем принесли неширокий кусок плотной ткани и умело наложили жесткий бандаж на туловище пострадавшего дворянина. Он сразу присел и протянул мне руку, не дожидаясь, пока выйдут все лишние.

— Я не буду вас наполнять, баронет Пельш, не обессудьте, только проверю. Так следовало с самим бароном поступить.

Заметив его протестующий жест головой, я в приказном тоне махнул рукой:

— Мои слова не обсуждаются! Вы — просто мой возможный Ученик и требовать чего-либо вам не положено. Вам понятно?

Как не хотелось баронету поспорить, он все же наклонил голову, признавая мою правоту. Придется с ним поработать, упертый парень, хотя в такие времена только похожие экземпляры имеются среди дворян.

— Что вы должны мне сказать?

— Да, Учитель, я согласен с вашими словами, — нехотя пришлось признать Пельшу, очень уж он хочет пройти мою проверку.

Отлично, на таких поступках и словах все и держится в этом мире титулов и званий, важнейшая часть организации местного общества. Да мне самому, один раз добившись признания своего места в координатах мира для молодых дворян, не стоит спускать неуважение и забывчивость от этих, в общем то, типичных недорослей.

«Что-что, а твою неуверенность или робость, так называемое у нас ботанство, они с первого неуверенного слова или жеста чувствуют», — говорю я себе.

Нужно попробовать являться жестким и властным, за всеми все замечать и почаще окунать кого-то мордой в грязь, постоянно показывая, что ты то еще мстительное говно и все всегда помнишь.

Только так и никак иначе.

И этот оказался с задатками, но послабее Гельда, энергия пошла не сразу и с заметным сопротивлением. Я ведь со своим минимальным опытом даже не знаю, исправится эта проблема или нет со временем. Но пока делаю вид, что все нормально.