Потратил я четыре с половиной золотых, одежда для непростых жителей стоит недешево, что я хорошо понимаю, учитывая, сколько тут вокруг желающих пожить за чужой счет. Бильд хорошо торгуется, помог сэкономить мне один золотой, который мы пропили вместе с ними в том же зале трактира, заказав себе много пива и целый свиной бок.

Барон с приятелем уехали ночевать в замок местного хозяина города, графа как-его-там. Покрутить с его дочками и посмотреть на местное общество, себя показать и людей посмотреть.

Сам барон оказался здесь проездом из столицы, одноименного города, по которому называется все остальное государство. Имеет большую усадьбу на берегу моря, которое называется — Устричное из-за большого количества всяческих вкусных, опасных рыб и гадов, обитающих в нем. Семья не входит в число первых семейств столицы, но и в отстающих не замечена, скорее твердые середняки, как охарактеризовали мне положение барона его верные охранники, когда пиво немного развязало им языки.

Самого барона они побаиваются и мне настоятельно посоветовали не лезть на рожон, ибо уродился он явно в своего батюшку, слишком скор на расправу и не терпит возражений, а в жалости и милосердии не замечен ни единого разу.

На мой вопрос, куда же они едут, мужики посерьезнели и посоветовали узнать это у самого барона. Они люди маленькие и всего не знают.

«Ну и ладно. Понятно, такие сведения не для всех ушей».

Мы хорошо провели время, пиво стоит в трактире подороже, чем в Черноземье, на серебряную монету можно купить не две-три кружки, а только полторы, так ведь место это — именно для чистой публики. В золотом всего двенадцать серебрушек, значит, свои золотые и серебряные рудники здесь тоже имеются.

Желания узнавать, как выглядят остальные трактиры для простого народа у меня не возникло от слова совсем.

После последних приключений за пару дней в любом таком месте можно получить по голове, обязательно сзади, а очнуться уже в клетке серьезным должником.

Потом, уже лежа в кровати и слушая своих усердно храпящих соседей, я долго обдумываю свое положение.

Судя по тому, что Бильд подвинул кровать под дверь, перекрыв выход из комнаты, а Ктонс лег под единственным окном, инструкции они получили конкретные, значит, я все еще нахожусь под подозрением у барона.

Может всегда буду под ним находиться, но стоит побороться за свою, пусть даже номинальную, свободу.

«Раз уж меня признали Учителем, то держать все время взаперти — верх неуважения. Завтра придется выдать барону моральных люлей. За такое недоверие и непочтительное поведение его людей к настоящему и единственному в этом мире Учителю», — размышляю я.