Красиво одетые служивые быстро посчитали количество подвод, переписали народ по именам и лошадей тоже по кличкам. Получили с барона причитающиеся деньги, выдали ему даже небольшой лист с личной печатью графа на груз и живые души, находящиеся в караване.

«Ох, и пошипел мой, типа, хозяин, когда с деньгами расстался, очень недоволен данным моментом остался», — сразу же заметил я.

«А ведь не последний раз платить пришлось в пути, как рассказал мне приятель возчик, и каждый раз настроение господина нашего барона будет стремиться к нулю».

Подняли вверх бревно, такой местный шлагбаум, караван тронулся вперед через изумрудные поля, бирюзовые реки и ухоженные деревеньки на хорошей земле. Но ехали недолго, опять же до постоялого двора, ведь на улице стемнело и пришло время устраиваться на ночлег.

Барон на радостях по поводу очень серьезной экономии денег за работу, сэкономленных расходов на кормежку и ночлег охраны даже устроил небольшой пир. Я тоже посидел со всеми приближенными и выпил, как следует, ведь тосты следуют один за другим, вообще не кончаясь.

Баронет только все переживает вслух, что не удалось смазать мечи кровью наглого быдла, посмевшего хамить, грозить и много о себе понимать. В общем, вечер прошел весело, ночь уже так себе, пить мне все время хотелось очень сильно.

Вот только утром внезапно обнаружилось, что пятеро молодых возчиков, насмотревшись вволю на баронскую милость и справедливость, тихонько в ночи ушли со двора и уже, наверно, тайком вернулись обратно в Сатум.

В Терум пускают не так просто, а вот выпускают без проблем желающих, чтобы не оставались здесь и не мешали своим присутствием хорошей жизни местных.

Мгновенно рассвирепевший барон чуть не зарубил старшего каравана, который оправдывается тем, что каждый возчик спит на своей подводе и охраняет лично ее. Не смотрит за чужими подводами, поэтому совсем не обязан еще и соседей своих по каравану сторожить.

И зарубил бы бедолагу, наверняка, да побоялся, что следующей ночью все оставшиеся возчики убегут. Поэтому убрал меч в ножны, подумал немного, после чего посадил меня и моих соседей по ночлегу рулить подводами. Теперь в охранении каравана остались только они с баронетом вдвоем, больше вообще никого.

Уматываются за день все прилично, я срочно научился распрягать и запрягать лошадь, пока с чужой помощью, остальные рубаки из личной охраны умеют такое делать с закрытыми глазами. Еще и на меня посмотрели с недоумением, как это я не умею то, что все в такие времена умеют.

— Я в богатой семье родился, у нас свой кучер служил, поэтому такой вопрос не изучал. Потом при Ратуше карьеру делал, дослужился до довольно высокого поста. А там тоже не требуется знать про хомуты и прочее добро, прилагающееся к подводе, — так я объяснил всем желающим свое полное незнание необходимого процесса.