— Это не похоже на профессиональный интерес, — сказал я.
— Это не профессиональный интерес, — ответил он. — Это человеческий. Ты был моим пациентом, Кирилл. Ты был моим самым сложным случаем. И я не хочу, чтобы моя работа пропала даром. Если ты сбежишь — ты докажешь, что у тебя есть выбор. Даже если ты не воспользуешься им правильно.
Он сделал паузу и посмотрел на меня в упор.
— Слушай меня внимательно. Ирина даст новые показания. С ней уже поговорили, и она скажет, что ты запугал её до смерти, что она не понимала, что делает. Это снимает часть обвинений. Остаётся подделка документов.
— А проникновение? — спросил я, стараясь не выдавать волнения. — Камеры. Жучки.
— Отпечатков нет, — сказал Шестов. — Следов тоже. Ты работал в перчатках, и ты знаешь это. Они не смогут доказать, что это был ты.
Он достал из внутреннего кармана куртки плотный конверт и положил его на стол.
— Если ты останешься здесь, — сказал он, — ты сгниешь. Тебя сломают. А когда выйдешь — ты станешь хуже, чем сейчас. Ты начнёшь убивать. Я знаю тебя, Кирилл. Адвокат подаст ходатайство о залоге. Тебя выпустят. А потом — ты исчезнешь.
Я смотрел на конверт, чувствуя, как внутри меня борется страх и желание жить.
— Что там? — спросил я.
— Новый паспорт, билеты, деньги. Ты уедешь завтра ночью. Останавливаться негде, и никто не будет тебя искать, если ты сам не объявишься. Это не исцеление, Кирилл. Это побег. Ты не станешь лучше. Ты останешься таким же. Но ты будешь жив. На свободе. И может быть — когда-нибудь — ты захочешь измениться.
От автора
Эта книга — не попытка оправдать Кирилла.
Я не хочу, чтобы кто-то, прочитав эту историю, подумал: «Он был таким, потому что папа бил», или «Она могла бы его исправить», или «Он просто не знал, как любить».
Нет. Кирилл — злодей. Красивый, умный, харизматичный, но злодей. И остаётся им до самого конца.
Я написала эту книгу не для того, чтобы романтизировать насилие. В дарк-романах часто показывают, как жертва влюбляется в своего мучителя. Мне это кажется опасной ложью. Потому что в жизни абьюзер не исправляется. Он не становится лучше ради того, кого ломает. Он просто ищет новую жертву.
Кирилл — это даже не самый страшный вариант. Он не поднимает руку на Юлю. Он не бьёт её, не насилует. Он использует более тонкое оружие — психологическое давление, манипуляции, изоляцию, шантаж. Он делает так, чтобы она сама сомневалась в себе. Он внушает ей, что без него она никто.
И это страшно по-своему. Потому что такие люди есть в реальности. Они встречаются на работе, в университете, в гостях у друзей. Они красиво ухаживают, дарят подарки, говорят правильные слова. А потом начинают ломать.