— Ты поверишь, если я скажу, что подралась ночью с демонами?

Я ожидал, что Лакрес скажет что-нибудь вроде: «не может быть, мы их всех перебили». Но вместо этого он поднялся из-за стола и подошёл ко мне.

— Дай-ка посмотрю.

И, не дожидаясь моего согласия, принялся разматывать бинт. Когда последний виток ткани упал на пол, он приподнял мою руку и внимательно осмотрел.

— Ночью, говоришь? Только вот рана выглядит так, будто получена по меньшей мере неделю назад. Хотя вчера её на тебе точно не было, да и окровавленный бинт говорит сам за себя. Не хочешь ничего объяснить?

— Ну, на мне всё быстро заживает. С рождения так было.

Какое-то время он задумчиво молчал. А затем, что-то заметив, потянулся рукой к моей голове и провёл пальцами по макушке.

— Так твои волосы крашеные… А настоящий их цвет — красный.

Вот блин… Я знал, что тайна рано или поздно раскроется, но не думал, что проколюсь на такой мелочи. Флакончик с красителем всё это время покоился в моей поясной сумке, но со всеми этими событиями: знакомством с отрядом, отправкой на миссию, двухдневным переходом, битвой с демонами — я о нём совсем позабыл, и у моей причёски к этому времени должны были проклюнуться уже хорошо заметные красные корни.

— Ага, у меня демоническая кровь. Я разве не говорила?

— Нет, впервые слышу.

Итак, какой же будет реакция моего отряда на эту новость? Лакрес смотрит с нескрываемым подозрением. Ну, оно и понятно: скрыть столь важный факт от своего лидера. Феррозия нас, кажется, даже не слушает и продолжает уплетать завтрак. Нарракт буквально сверлит меня взглядом. Эмоций Лихта из-за шлема никак не различить. Ну, не бросаются с воплями «сдохни, демоническое отродье!», и на том спасибо.

— Теперь ясно, откуда у тебя это «чутьё» на демонов. Можно было догадаться и раньше.А теперь не потрудишься объяснить, почему я узнаю об этом только сейчас?

— Ты не спрашивал.

— А я ещё спрашивать должен? Мы все здесь, вообще-то, одна команда, и у нас нет друг от друга секретов.

— Правда? Напомни, кто недавно пытался меня нагреть с «живым доспехом» и «духовным бол…» Ва!

В последний момент я успел податься назад и слететь на пол вместе со скамейкой. Двуручный меч обрушился на то место, где я сидел, заодно разрубив напополам обеденный стол. Прощай, мой завтрак за десять серебряных. Феррозия, сидевшая на той же скамейке, теперь лежала на полу, облитая похлёбкой. Пожалуй, обойдусь без цитирования литературного шедевра, слетавшего сейчас с её уст.

— Лихт, твою мать! — только и успел крикнуть лидер, но рыцарь, не слушая его, уже надвигался на меня, перешагивая через деревянные обломки.