было практически невозможно поверить. И она была удивлена, что ей вообще удалось вовремя выбраться из горящих обломков. В тусклом лунном свете она разглядела темный внедорожник, возможно, «Вольво». Рядом с машиной стояли двое мужчин и разговаривали то ли по-русски, то ли по-польски. Голоса молодые. Теперь она увидела свет от дисплеев двух мобильных телефонов. Судя по всему, один из них снимал затопление судна, а другой снимал… ее. Великолепно! Ну, такое не каждый день увидишь, проезжая по пустынной прибрежной дороге. Видео определенно принесет им тысячи просмотров и лайков в соцсетях. – Помогите! – крикнула Сабина по-русски и, пошатываясь, направилась к машине. Затем она попробовала по-польски, потом по-чешски. На этом ее знания восточноевропейских языков в отношении данного слова были исчерпаны. На нее были направлены два фонарика мобильных телефонов. За ними она видела силуэты молодых людей. – Вы понимаете мой язык? – спросила она, дрожа всем телом и заслоняясь от света рукой. Ответа не последовало. Эти придурки даже не опустили свои телефоны, они просто продолжали снимать. – Кто вы? – наконец, спросил один из них по-немецки с польским акцентом. – Сабина Немез, – сказала она, стуча зубами. Инстинктивно понимала: говорить, что она из Федерального ведомства уголовной полиции Германии, не лучшая идея. – Мне нужна ваша помощь. Наконец, они оба опустили свои мобильные телефоны и подошли к ней. 1989 год, на востоке Германии… Хагедорн приземлилась в аэропорту Дрездена ранним вечером. Последние пять дней она находилась в Страсбурге в качестве юриста по конституционному праву. Предстояло заседание Европейского совета, и ей пришлось выслушивать бесконечные дискуссии о новых этапах экономического и валютного союза. В результате предстоящего объединения Германии ГДР – бывшая коммунистическая страна – в одночасье должна была стать членом Европейского сообщества. Новые федеральные земли находились еще на заре развития, и потребуется много лет, прежде чем их системы будут приведены в соответствие с системами ФРГ. Но теперь она не хотела больше ничего об этом слышать. Наконец-то она снова была дома и могла провести остаток субботы в ванне с бокалом красного вина под музыку Баха, а на следующий день поспать подольше. В эти ужасные ноябрьские выходные ничем другим и нельзя было заняться. Она сняла свой чемодан с конвейерной ленты и вышла из зала прибытия в сторону парковки. Перед отъездом она написала шариковой ручкой ряд и номер парковочного места на парковочном талоне.