– Тем не менее важно, чтобы он присутствовал на похоронах матери на следующей неделе, – добавила Ясмин. – Я знаю, как это трагично и тяжело, когда у тебя внезапно больше нет матери, – объяснила она. – Даже если это была мать, которая все это с ним делала.

Снейдер кивнул. «Как ты права!»

– А отец?

– Он пока останется в Германии и попытается какое-то время управлять своей компанией отсюда. – Пуласки пожал плечами. – Все как-нибудь устроится. – Он помолчал. – Если бы вы не искали вашу коллегу и мы бы не встретились, моей дочери сейчас не было бы в живых.

Снейдер посмотрел на Ясмин.

– Мы этого не знаем, – попытался он смягчить слова ее отца.

– Так и есть, – возразил Пуласки. – Ясмин уже сказала мне, что статья в газете спасла ей жизнь.

Снейдер сжал губы, затем потянулся за пачкой сигарет.

– Руки прочь! – прошипела Сабина. – Это больница.

Снейдер бросил на нее быстрый взгляд, затем посмотрел на Пуласки.

– Вы не хотите присоединиться к БКА? У нас нашлось бы еще одно свободное место.

– Нет, спасибо. – Пуласки поднял руки в защитном жесте. – Когда осенью Ясмин будет учиться в университете, я вернусь на свою старую работу в дрезденском ЛКА.

– Больше никакой оперативно-дежурной службы? – удивленно спросил Снейдер. – Тогда вы сами будете белым воротничком?

Пуласки громко рассмеялся.

– Точно нет.

– А у вас есть какие-то дальнейшие планы? – спросила Сабина.

– Да, взять длительный отпуск, – ответил Пуласки. – Есть одна поездка, которую я слишком долго откладывал.

– Ага… – Сабина вопросительно посмотрела на Ясмин.

– Он хочет навестить одну знакомую, она адвокат в Вене, – пояснила Ясмин. – И расслабиться на две недели.

– И когда? – спросила Сабина.

– Следующей весной.

Пять дней спустя…

Снейдер стоял перед могилой Кшиштофа на южном кладбище Висбадена – простой мраморной плитой без цветов.

Он рассматривал имя, дату рождения и смерти, а также черно-белую фотографию в рамке на надгробии.

– Твой дневник спас жизнь дочери Пуласки, – пробормотал он. На мгновение ему показалось, что Кшиштоф на фото нахмурился. – Кто такой Пуласки? – спросил Снейдер. – Правильно, ты его даже не знал – один коллега, вы бы с ним хорошо поладили. – Снейдер задумался. – В конце концов твоя книжечка спасла и меня… нет, правда.

Еще очень свежи были воспоминания, как несколько дней назад он держал в руке заряженный пистолет – ствол во рту, палец на спусковом крючке, – в то время как Винсент отчаянно скребся в дверь.

Снейдер полез в карман брюк и достал три прощальных письма, которые он написал в тот день. Они все еще были запечатаны, такими и останутся. В другой руке он держал зажигалку.