— Слушай, Каранадис, — перешел на задушевный тон Леха, приобнимая полуживого грека за плечо, — расскажи-ка мне, как выглядит твой родной город? Широкая ли там бухта, большие ли стены? И долго ли плыть до него? По моим подсчетам примерно два дня.

Каранадис едва сдержал порыв из глубины души и Ларин невольно отодвинулся. Но, оружейник справился с собой и проговорил.

— Да, это верно. От Истра до моего города плыть ровно три дня, если нигде не останавливаться. Я плавал несколько раз.

— Молодец, — похвалил его Леха, — давай дальше.

— Город довольно богатый, много ружейных лавок и корабельных мастерских, — продолжал бормотать Каранадис, то и тело, хватая ртом соленый морской воздух, — но стена старая и не очень высокая. Даже ниже чем у Истра. Старейшины города давно хотели ей ремонт дать, перестроить и подновить, да все не могли собраться. Вернее, денег жалели. Вроде и так нормально жилось. Никто не нападал.

— У-гу, — подтвердил Леха, скрестив руки на груди, — скупой платит дважды. Скоро мы заставим твоих старейшин поверить в это. Стена, говоришь не высокая и старая. Это хорошо.

— Да, невысокая, — вновь подтвердил Каранадис, — но, еще крепкая. Самое слабое место со стороны бухты, за пирсами, где стоят торговые корабли. Там хватит высоты одной лестницы, чтобы перебраться. Да и башен с метательными машинами там меньше, чем у главных ворот. Всего одна поблизости.

— Значит, надо бать Одесс со стороны бухты. Послушай Каранадис, да тебе как предателю цены нет, — усмехнулся Ларин, вновь приближаясь к оружейнику, — ты словно знал, что родной город сдавать придется. Готовился.

— Они сломали мою жизнь, — зло проговорил грек, и в его глазах появилась настоящая ненависть, — моя семья, наверняка, продана в рабство. Это больше не мой город. Если я только доберусь до Иседона, я сам сверну ему шею!

— А вот об этом забудь, — окоротил его Леха, — когда мы возьмем город, я сам с ним разберусь. Есть у меня к нему личный должок. Но, обещаю, ты будешь при этом присутствовать. Как-никак вы с ним тоже приятели.

Каранадис посмотрел на Леху в упор и в его глазах блеснул холодный и злой огонек. Такой огонь бывает в глазах у человека, который готов убить. Леха аж отшатнулся от неожиданности, так зло посмотрел на него тщедушный грек. Не понравились ему насмешки адмирала.

— Горшки приготовил? — сменил тему Ларин, решив больше не донимать незадачливого оружейника своими расспросами о прошлом.

— Три штуки, — процедил сквозь зубы Каранадис.

— Ну, вот и отлично, — подытожил Ларин, отходя к борту.

Огонек блеснул и погас.