старинную формулу, мало подходящую к нынешнему моменту. Ну хоть поклонился. С ромеем — трое. Двое держат сундучок, третий — факел. Булан всегда знал, что с ромеями можно договориться. Вернее, так: поддержку Константинополя всегда можно купить. Вопрос: сколько они возьмут за то, чтобы он, Булан, увел Таматарху из-под власти Беньяху? Теперь он знал: идеальной для ромеев ценой является клятва верности ромейскому автократору. Вот только Булана эта цена не устраивала. Да, связи его рода с Константинополем и провизантийской партией при дворе давние и крепкие. Однако именно поэтому он очень хорошо понимал: титул наместника византийской провинции ничуть не лучше того, что у него есть. Пока ромеи хотят тебя заполучить, золото течёт от них к тебе. Но как только они получат желаемое, то золотой поток двинется в противоположную сторону. К сожалению, Булану нечего было предложить ромеям, кроме того, что у них фактически уже было. Ведь большая часть товаров Самкерца итак уходила в Византию или приходила оттуда. К счастью, три месяца назад кое-что изменилось. Когда в Самкерце появились посланцы хакана русов и у наместника, желавшего стать хаканом, появилась альтернатива. Выбирая между русами и ромеями, Булан колебался недолго. Ведь ни один пастух в здравом уме не станет искать помощи у волчьей стаи. А вот волчья шкура, она, да, может стать предметом торга. Правда, сначала золото за эту шкуру ромеи предложили брату Беньяху. «У ромеев и хузар — общий враг», — сказали послы. Хузары итак немало пострадали от русов, а что будет, когда русы станут ещё сильнее? Разве не в интересах хакана покончить с Олегом? Да ещё и получить за это золото? Сплошные выгоды. Беньяху ответил уклончиво. С русами у него сейчас мир, нарушить который из-за золота было бы нечестно. Да и проблем от русов меньше, чем от нахлынувших в хузарские степи печенежских орд. Однако если золота будет действительно много, то вопросы чести могут быть несколько изменены. В общем, шла привычная обеим сторонам торговля, где жадность конкурировала со страхом. Причем ромеи опасались даже не столько архонта русов, сколько того, что тот объединится с булгарским кесарем Симеоном [18] . У Булана хватало ушей во дворце, чтобы быть в курсе всех переговоров. И когда вдруг оказалось, что волк готов сам принести свою шкуру, Булан своего не упустил. — Да будут плодовиты твои стада и жёны, хакан! — И тебе того же, спафарий, — холодно произнёс наместник Самкерца. — Принёс? — Слово василевса неизменно, хакан. Булан погладил бороду