тот пытался уловить смысл разговора, но не успевал. Жаль, что Вартислав не вернулся. За стол его бы не посадили, но прислуживать им с князем могли допустить… Рёрех случайно поймал взгляд Булана, обращённый на Хельгу. Взгляд этот княжичу не понравился. Булан смотрел не на лицо великого князя, а на его грудь, облитую серебром кольчуги. И на повисший на толстой золотой цепи, оправленный в золото же лал [19] размером с фалангу большого пальца. По-особому смотрел. Так на трофеи смотрят. Нет, не дотянуться до него Рёреху. Всё, что он сможет, это нырнуть под стол. Или схватить сидящего справа хузарского боярина и прикрыться им от лучников. Хотя вряд ли получится. Боярин не похож на человека, который позволит собой прикрываться. И взгляд у него неприятный, злой. Словно только и ищет повод, к чему прицепиться. — Брат мой! Испей это вино и прими сей сосуд в дар от меня как знак искренней дружбы. — Булан поднял чашу и подал Олегу. Вино в золотой чаше было похоже на кровь, вытекшую из медвежьей печени. — За твоё гостеприимство! — Олег принял чашу, поднёс её к губам… И остановился. — Ты так щедр, друг мой Булан! — воскликнул он. — А мне нечем отдариться! Не могу принять твой подарок. Но в знак моего уважения к тебе давай выпьем это вино так, как пьют по нашему обычаю братскую чашу. Первым — Глава над всеми, затем — я и дальше, по кругу. Уголок рта наместника дёрнулся. Еле заметно. Чуть-чуть шевельнулся ус. — Воля гостя — закон для хозяина, — с важностью произнёс Булан, принял чашу и поднёс ко рту. Рёрех не видел, испил он или нет. А вот то, что Олег пить из чаши не стал, княжич заметил. И сам поступил так же, когда князь вручил братину ему. Тронул губами край и передал соседу, тому самому боярину с цепким неприятным взглядом. Хузарин принял чашу… И не удержал. Тёмное вино хлынуло на стол, окатив блюдо, из которого ел Рёрех. — Что ты творишь⁈ — воскликнул Булан почему-то по-словенски. Хузарин вскочил и тут же рухнул лицом вниз, ударил головой в покрытый ковром пол: — Прости, мой господин, прости! Рука подвела! — крикнул он тоже по-словенски. И не отрывая лба от пола, вытянул руку вверх ладонью. Рёрех глянул на эту руку. Ладонь боярина пересекал длинный шрам. Однако, если судить по мозолям от тетивы и рукояти, старая рана не мешала хузарину сражаться. А вот на пиру почему-то подвела. Рёрех перевёл взгляд на Хельгу. Тот показал глазами на собственную руку. Вернее, на указательный и средний, сложенные «мечом». Готовность к бою! И большой палец — направление. Тот самый хузарин,