ни стрелки не успеют вовремя, так что первый удар Булану придётся отражать самостоятельно. Вот почему правая рука наместника Самкерца — под столом. Надо полагать, на рукояти сабли. Рёрех понимал: Хельгу тоже это видит. Не может не видеть, ведь он куда более опытный воин, чем его племянник. И что-то непохоже, что князь киевский намерен сегодня погибнуть в неравном бою. Значит, есть что-то ещё. Что-то, чего не знает Рёрех, но что ведомо Хельгу. Вдруг вспомнился Избор. Казалось бы, что общего между лесовиком Избором и великим князем киевским? Но общее — было. Оба они ведали . И, осознав это, Рёрех совсем успокоился. Если ход событий тебе не внятен, вручи свою судьбу богам и сражайся. Этого будет достаточно. За столом наместника все ждут. Замерли. Чувствуют недоброе. За большим столом тоже неспокойно. Многие перестали есть, глядят на киевского князя… Рёрех тоже замер. С рукой на мече. * * * — Даже не надейся, мальчишка… — Проливший вино боярин шипит, как змеюка. А давненько варяжского княжича мальчишкой не называли. Может, и никогда. Чуть повернув голову, Рёрех видит лицо хузарина. Его полуоскал-полуулыбку. Видит рыжие с проседью пряди, свисающие от висков, капельки влаги на переносице… Поднявшийся с пола хузарин навис над Рёрехом. Даже саблю из ножен вытянул на вершок. — Руку на стол, башку снесу. Он может. Стоит хорошо. Рёреху никак не успеть защититься. Княжич убрал руку с меча и послушно положил её на стол. Рядом с блюдом. И рядом с ножом, которым недавно разделывал мясо. Обычным ножом из мягкого железа, который даже не считается оружием. — Неправильный вопрос! — повторил Хельгу куда более уверенно. Похоже, он дождался того, чего хотел. — Дружить с ромеями выгоднее, да. Но и враждовать лучше тоже с ними, с теми, кто платит золотом, не железом! В голосе великого князя Рёрех слышит торжество. Или показалось? Сотни глаз смотрят сейчас на Хельгу. Хузарский боярин, грозивший Рёреху, тоже отвлекся… Когда надо, княжич умел быть очень быстрым. И превращать в оружие самые обычные вещи. Даже этот никудышный нож. Укол в запястье правой руки боярина. Нож легко прошёл между костей, пробил ткань кафтана, упёрся в кольчугу. Рёрех выдернул его и, уже поднимаясь со стула, уколол ещё один раз, под нижнюю челюсть. Вышло хуже. Смявшийся при ударе о бронь кончик ножа лишь подпортил бороду и рассёк кожу на подбородке. Стул, на котором сидел Рёрех, опрокинулся. Хузарин взревел, отпрыгнул и выхватил саблю. Левой рукой. «Теперь точно всё», — мелькнуло в сознании княжича. Сейчас сверху