велик и справедлив», — дружно заявили присутствующие. И отбыли готовить общегородской праздник. Четверо. Пятому же можно было только посочувствовать, ибо ему предстояло выдержать эпохальную битву: страх против жадности. В итоге, как выяснилось позже, победу одержал страх. После выплаты виры самый богатый новгородский тысяцкий Братимир стал самым бедным. Из тысяцких. И пусть львиную долю выкупа забрал Олег, но и Стемиду досталось немало. Причём натурой — территорией. С точки зрения Сергея, это было не совсем справедливо: старался Братимир для общества, а, проиграв, расплачивался личным. Хотя, подумавши, Сергей сообразил, что остальным тоже придётся раскошелиться. Братимир их не выдал, они ему должны. Глава 15 О брачных планах и княжеской политике, к которой у Сергея допуска нет Город Плесков, будущий Псков. Именно сюда и направлялся Олег. В Новгород он попутно заехал. А вот в Плескове у него имелись дела. Матримониального свойства. Князь-воевода плесковский Вардиг тоже оказался типичным варягом. То есть с чубом, усищами, квадратной челюстью и глазами-льдинками на выдубленной морскими ветрами физиономии. Видно было, что с Олегом Вардиг в больших друзьях и политика эту дружбу не подточила. А ещё у Вардига оказалась дочь. Ольга. Та самая. * * * Сергея попросил об этом Вардиг. Вернее, не его, а Стемида. Когда узнал, что у того в дружине есть детский, который говорит по-ромейски. Князя Олега детский, свободно болтающий на языке вероятного противника, тоже заинтересовал. Так что призвали Сергея пред светлы княжьи очи. Его и монаха с ромейским именем Нифонт. Монах оказался рабом. Божьим. И князь-воеводы Вардига. Последний купил чернорясца у лехитов. Не как монаха, а как педагога. Монах свободно говорил по-ромейски и на латыни. И умел писать на обоих этих языках. Латынь Вардиг для дочери счёл необязательной, а вот язык Византии — да, полезным. — Как зовут тебя, мальчик? — на провинциальном ромейском поинтересовался монах. — Я не мальчик тебе, раб! — немедленно поставил его на место Сергей. — Я — меч архонта, князя Стемида, Варт. Когда обращаешься ко мне, добавляй «господин»! Монах слегка охренел. Поглядел сначала на Вардига, потом — на Сергея, потом — снова на князя плесковского… Осмыслял сказанное. — Что головой вертишь, Нифонт? — спросил Вардиг. — Понимаешь его? — Да, я его понимаю, — растерянно пробормотал монах. — Он говорит, что его зовут Варт, и он — спафарий князя. Требует обращаться к нему «господин». Пришедший с отцом Рёрех засмеялся. — Спафарий — это кто?