— нахмурился Вардиг. — Тот, кто носит меч, — вместо монаха пояснил Сергей, умолчав, что в Византии это не профессия, а титул. Тот самый, что был у него в прежней жизни. — Я хорошо говорю по-ромейски, князь. Тот, кто меня учил, был лучше, чем он, — кивок в сторону монаха. — И грамотой ромейской я тоже владею. Чтобы узнать это, достаточно было спросить меня. Княже, — он повернулся к Стемиду. — Разве это не оскорбление, когда кто-то доверяет слову раба больше, чем слову твоего дружинника? Сергей обострил ситуацию сознательно. Не хотел, чтобы в этом кругу его воспринимали как забавного мальчугана. Он — воин, пусть и мелкий пока. В первую очередь — воин, а потом уже всё остальное. И именно как к воину, дружиннику, к нему и следует относиться. Рёрех снова засмеялся, а князья переглянулись. — А если я попрошу тебя, Варт, проверить, хорош ли ромейский у этого жреца, ты мне не откажешь? — спросил Олег. Сергей не смог уловить, развлекается великий князь или признал его правоту. Но по местным понятиям Сергей был прав на все сто. И неважно, что для великого князя киевского он всего лишь детский, от горшка два вершка, никто и звать никак. Формально он — дружинник Стемида. Член его «семьи». Так что Сергей счёл, что князь киевский не иронизирует, а действительно просит. — Буду рад оказать тебе услугу, великий князь. — Сергей поклонился. Ровно настолько, чтобы и достоинство выказать, и уважение проявить. И это тоже не осталось незамеченным. — Расскажи мне о себе, монах, — по-ромейски произнёс Сергей. — Кто ты, откуда? Кто сделал тебя рабом?.. * * * Очень интересный оказался монах. Сам он был моравлянин. И постриг принял там же, в Великой Моравии, ещё в юности. В монастыре был чем-то вроде библиотекаря-архивариуса. Владел языками. Читал и писал на немецком, латыни, ромейском и словенском. Тем самым письмом, что придумали полвека назад Мефодий с Константином, незадолго до смерти принявшим схиму и новое имя — Кирилл. Нифонт прекрасно разбирался в «кто есть кто» в Великой Моравии. Правда, только до того времени, как его монастырь захватили угры. Вот так он и оказался в рабстве у язычников. И переходил из рук в руки, пока не осел здесь, в Плескове. В Плескове монаху нравилось. Его не били, кормили прилично, не мешали молиться. Маленькая княжна тоже ему нравилась. Умная, старательная. С характером, конечно, но ведь княжна как никак. Учил он княжну не только языкам и письму, но также истории, философии, врачеванию. Лекарем Нифонт был не то чтобы выдающимся, но научился кое-чему