его навсегда. И так славно вновь обрести сейчас. И увидеть, что основа у того, умудрённого, и этого, молодого, одна. — Ну, ну, малой. — Рёрех положил руку Сергею на макушку, растрепал льняную шевелюру. — Хватит ещё на твой век походов и славы. И да… — Пальцы княжича сжались легонько, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. — Сейчас ты слаб для большого похода. Но у тебя впереди целый год, даже больше. Стань сильнее, и я скажу «да». — Я стану! — пылко воскликнул Сергей, чувствуя, как захлёстывают эмоции и слёзы текут по щекам. — Я стану, Рёрех! Перуном… — Не надо, — остановил его княжич. — Не надо клятвы. Стань — и довольно. * * * — Мальчишка твой, тот, который с моим рабом-христианином подружился. Что ты о нём знаешь? — Немного. — Стемид потянулся за ковшом, смочил губы, остальное выплеснул на камни. Вкусный запах ржаного хлеба наполнил баньку. — Сирота. Мой средний его у нурманов отнял. Отец его вроде купцом на юге где-то… Погиб отец-то, а родня, видно, решила от мальца избавиться. — А что для купецкого сына он больно с оружием ловок, не смущает? Белозерский князь покачал головой: — Ты, Вардиг, не видел, каков он был, когда к нам попал. Иной смерд с железом половчее был, чем он тогда. — Такой, значит, к воинскому делу способный оказался? — с сомнением произнёс плесковский князь. — И способный, и упорный. С рассвета до заката упражняется, себя не щадя. Ты, Свардиг, помнишь себя в детских? — Да не особо. Эй там, девка! — крикнул он. — Пива нам ещё! — А я вот помню. Пестун у нас с братом был — ярый. Гонял без передыху. Но и то: после обеда — отдых. Как солнце край леса тронет — тоже. Ну это если не в походе. А так нам тогда только возможность дай полениться, уж мы её не упускали. С Вартом не так. Когда другие детские в речке купались, на рынке сласти выпрашивали или по ягодникам шарились, этот с железом играл да из лука бил. Рёрех его одному отроку поручил: присматривать. Так он с тем отроком договорился: Варт его по-нурмански говорить учит, а отрок его — биться. Одно лето прошло, а он уже меж своих во всём первым был. Ну почти во всём. Я сыновьями своими доволен, Вардиг, ты знаешь. Славные у меня сыны. Но от такого сына я б не отказался. — Так усынови его, — предложил плесковский князь. — Ни к чему. — Стемид с удовольствием приложился к только что принесённому пиву. Холодненькому, только из погреба. — Довольно с него, что у Рёреха моего он — в любимчиках. — Хельгу он тоже понравился. — Вардиг черпнул из корчаги. — Хельгу сказал: непростого рода этот