малой. Росточком всего в два аршина, а сам ровно князь. А Хельгу ты знаешь: он видит. И христианин мой говорит: умён мальчишка не по годам. По-ромейски болтает — будто истинный ромей, только пишет корявенько. — Он и по-нурмански говорит не хуже нашего, — заметил Стемид. — А я тебе больше скажу: у детских моих он уже — вожаком. При том что безродный новик. Да что детские — младшая моя гридь, отроки, его почти своим считают. Один из Прокуевых дружинников к нему неуважение проявил, так они дурня чуть не прибили. Так что, Вардиг, есть и у меня сомнения насчёт его рода. А вот в том, что он не прост, этот малой — никаких сомнений нет. — Стемид запрокинул голову, опорожняя кружку. Пиво, смешанное с потом, закапало с его усов на грудь. — Ясно, что не прост, — проворчал Вардиг. — А то стали бы мы с тобой о нём столько говорить. — А он, значит, с твоим христианином дружит? — уточнил Стемид. — Есть такое. И дочке моей он по нраву. Сильный, говорит, красивый, умный и вежеству обучен. — Тогда вот что: попроси-ка ты, Вардиг, своего христианина вызнать у малого, кто он на самом деле есть. — А что сам не спросишь? — удивился плесковский князь. — Твой человек — твой и спрос. — Рёреха обижать не хочу. Сын попросил не спрашивать. Сказал: придёт время — Варт сам нам откроется. — Так, может, и пусть. Рёрех твой тоже мудр не по годам. Может, в зрелости тоже видеть станет. Как Хельгу. Хочешь, я Ольгу свою за твоего Рёреха отдам? — А Игорь как же? Не хочешь, чтоб внуки твои великими князьями киевскими стали? — Хочу. Но станут ли? В Киеве старший — Хельгу. Игорь — в тени его. А что дальше будет, одним лишь богам известно. — Хельгу Рюрику обещал, что посадит его сына на киевский стол, — напомнил Стемид. — И посадил. Рядом с собой. — Рядом, да пониже. Не хочешь, значит, против Хельгу идти? — Не хочу, — подтвердил беловодский князь. — С ним хочу. Он мне всем хорош. И тебе. Нет обиды между нами, брат? — Нет, — подтвердил Вардиг. — Ну и славно. А ты с рабом своим всё же поговори. Вдруг от него Рёрехов детский таиться не станет? А нет так нет. Подрастёт, посмотрим. Примет его Перун наш — быть Варту варягом и в доверии моём. А не примет, тогда пусть Рёрех сам с ним и разбирается. А он — разберётся. А нет, так есть у меня кое-кто, способный любому в нутро заглянуть и вызнать: не гнилое ли? — Что ж за человек такой? — заинтересовался Вардиг. — Не совсем человек. Мудрый. Из тех, кто ведает . — Эти могут, — согласился Вардиг. — Да только полной веры им нет. — Веры нет, а польза имеется. — Тоже