Вопрос нужно было решать радикально — Карачуна следовало уничтожить. И только расправившись с этой тварью, можно было приступать к эвакуации детей… если она, конечно, вообще возможна. Ведь непонятно за счёт чего они ещё живы в этом растворе и можно ли их оттуда вытащить, не убив при этом.

Для меня всё резко усложнилось. Если до этого я мог не стесняться в средствах и крушить здесь внутри всё, что под руку попадётся, а не делал этого только потому, что хотел найти наиболее уязвимое место твари, то теперь перед глазами был сдерживающий фактор. Крушить, но постараться не зацепить детей, и не нарушить систему их жизнеобеспечения…

Это вообще возможно?

Задача была очень сложная, но отбросить её в сторону я не мог. Как только я вошёл в эту комнату, у меня не осталось другого выбора.

Мальчик продолжал, не мигая, на меня смотреть, и я видел во взгляде осмысленность. Потом ребёнок даже слегка приоткрыл рот… но разве можно что-то произнести, плавая в киселе?

С трудом оторвав взгляд от детских глаз, я пошёл дальше, внимательно разглядывая колбы. В основном глаза у всех были закрыты, но парочка малышей всё же смотрела на меня. Ещё один мальчик и девочка.

Дети были разного возраста, от совсем маленьких, где-то в районе года, наверное, по моему скромному опыту общения с детьми, лет так до десяти.

Я брёл через этот зал внутри огромной твари, лихорадочно соображая, что же мне делать. И идей в голове не было. Понятно, что нужно убить тварь и спасти детей, только вот как? Что именно мне сейчас нужно делать, чтобы этого добиться?

Я шёл между этими прозрачными столбами, стоящими достаточно близко друг к другу, так что обзор был не очень большим. И неожиданно передо мной оказался столб с сильно помутневшей серой жидкостью. А плавающий в ней ребёнок был почти чёрного цвета и покрытый как будто коростой. И чёрный он был не потому, что негритёнок. Это было следствие каких-то деструктивных процессов. И этот ребёнок, без сомнения, был мёртв.

Это потрясло меня ещё больше! Я стал быстро ходить по залу и, обойдя его весь, насчитал порядка десяти таких колб с умершими детьми. Всего же трубок было в районе пятидесяти штук. Получалось, что двадцать процентов из помещённых сюда деток не выжили.

Пока я обходил зал, увидел, что в противоположной от входа стороне есть ещё одна дыра. Поняв, что здесь я пока что ничего сделать не смогу, я пошёл дальше. Останавливаться было нельзя, нужно было искать способы и возможности для того, чтобы как-то уничтожить эту тварь. А нужной для этого информации пока что было очень мало.