Кагори Мию тоже уже унесли. Но Горо точно знал, она осталась жива. Он ощущал ее почти до самого конца. И Мию не тот человек, которого легко лишить жизни. Тем более… Когда у нее такие дети появились.

— Отец? — это заговорил Акира.

Откат уже чувствовался. Скоро он настигнет всех вышедших.

— Все потом, Акира, — глухо ответил Горо.

Глава с трудом поднялся. К легкому стыду, ему пришлось использовать руку. Но сегодня они провели в Ракше… Почти весь день. Это очень много для тела. Особенно для старого тела.

—Боже, ­ - Ольга пыталась встать.

Горо помог жене. Ольга, кривясь, поднялась на ноги.

— Валькирия, это была Валькирия, — пробормотала она. — Но откуда? Здесь?

— Меня больше удивила другая боеформа, — негромко произнес мужчина.

Кинлин поднялась сама, причем с каменным лицом. И с таким же лицом она помогла Ланфен.

— Ну, Ланфен, — произнес Горо. — Удивил тебя внучок?

Китаянка молча кивнула. Разумеется, она ощутила, кто был тем воином. Она все-таки, прямой кровный родственник.

— Кто же кинул такое Намерение? — сухо произнесла Кинлин.

Горо нахмурился.

— Сначала мне надо узнать, такое было у всех или только у нас? — произнес он.

— Если не только, — негромко ответила Ольга. — Тогда спрашивать может быть уже не у кого. Вряд ли у остальных нашелся второй Юкио.

— Вот и посмотрим, — ответил Горо. — А сейчас надо пережить откат.

Воины начали разбредаться из додзё. На лежащих у стены и их родственников, которые уже сидели рядом с телами, не смотрели. Нет никакого зрелища в горе…

* * *

Поместье Кагори

Весна только началась. Солнце едва пригревало. Земля была сырой, словно губка, напитавшая воду, под ногами в низине чавкало…

(Губка?)

Хильда сидела на взгорке. В белом платье…

(Холодновато, для платья-то…)

Напевая, она что-то собирала, периодически наклоняясь. Когда Ингвар дошел до нее, то увидел, что она держит маленькие белые цветы.

— Юкио? — Хильда повернулась к нему и улыбнулась.

(Юкио? Ах да…)

— Почему ты называешь меня так? — спросил парень первое, что пришло в голову.

Тут к его спине прижались.

— Так ведь тебя так зовут, — жарко прошептала в ухо Сидзу и хихикнула…

… Чиоко поднялась с футона. Дверь в комнату с энгавы была открыта. Женщина, тихо ступая, подошла к выходу.

Телескоп стоял прямо у выхода. А рядом с ним, свесив ноги, сидел мужчина.

— Макото… — голос Чиоко дрогнул.

Мужчина посмотрел на нее, улыбнулся.

— Чи-тян, — ласково ответил он.

На деревянных ногах Чиоко подошла к Макото.

— Вот видишь? — усмехнулся мужчина. — Уже не больно, правда?

— Да, — еле слышно ответила женщина.

Действительно, привычная тянущая боль в груди… Ее не было. Как и той вечной пустоты, где-то в животе.