— Что нужно, чтобы развивать этот дар? — спросила Розалин, когда я закончил прыгать эмоциями туда-сюда. Девушка даже не подумала слезать с моих колен, а окружающие старательно не смотрели в нашу сторону, занимаясь своими делами. Наконец-то прибыли гвардейцы, оцепившие разлом. Явились следователи, которые принялись изучать тела убитых. Наверняка агенты тайной службы хотели поговорить со мной, но никто из них не смел к нам приблизиться. Пикантная ситуация, в которой была задействована восьмая наследница трона, тому не способствовала.

— Без понятия, — честно ответил я. — Скорее всего, тебе нужно постоянно считывать эмоции всех, кто тебя окружает. Мои, подруг, других членов рода. Для того чтобы они тебе помогли, придётся рассказать о твоём даре и его особенностях. Полагаю, что в самом начале нам нельзя закрываться, чтобы ты научилась отделять свои ощущения от чужих, потом уже начнёшь считывать эмоции осознанно. Готова узнать, что чувствуют в отношении тебя подруги?

— Не просто готова, но и хочу это сделать! — заявила Розалин. — За всю свою предыдущую жизнь у меня не было настолько близких подруг. Тех, кому я без раздумий готова доверить свою жизнь. У нас же не просто общая память, учитель. У нас общие интересы, похожие мысли, одна цель.

— Цель? — удивился я. — Что-то новенькое. Какая же у вас цель?

— Ты, — без стеснения заявила Розалин. — Если раньше я сомневалась в том, что ты испытываешь ко мне, то сейчас уверена, что у меня есть шанс стать твоей.

— У меня есть Вирена, — напомнил я.

— Есть, — согласилась Розалин. — И ты показал мне, что она для тебя значит. Но ты не сумеешь меня обмануть, учитель. Я тебе нравлюсь. Как нравятся тебе и Милена с Натали. Это главное, с остальным мы разберёмся. В империи не запрещено многожёнство. Не поощряется, конечно, но и не запрещено.

— Розалин, не нужно сейчас поднимать эту тему, — попросил я.

— Тебе неуютно, — улыбнулась девушка. — Хорошо, учитель, пока мы называем тебя учитель, ни о чём подобном речь вести не будем. Во всяком случае, я точно делать этого не стану. Дядя всегда говорил, что отношения между учителем и учеником запрещены. Но ты не вечно будешь нашим учителем, Соло. Рано или поздно придёт тот день, когда ты признаешь в нас равных. И тогда мы вернёмся к этому разговору.

— Мы? — я красноречиво поднял бровь.

— Не ты и я, Соло, — Розалин поцеловала меня в щёку и, наконец, слезла с моих колен. Протянув руку, помогая мне подняться, девушка пояснила: — Я, Мила и Ната. Но вначале мы поговорим с Виреной. Только после этого будем действовать.