— Мне нужны жертвы, как можно больше жертв. В Африке идёт война, и только там я получу желаемое.

— Война идёт и в Афганистане.

— Там у меня всё решено. Но ещё больше я могу получить здесь. Негров много, и они жестоки, тебе ли это не знать, белая душа?

Пожать плечами во сне я не мог, поэтому промолчал.

— Так что ты решил?

— Я решил отказаться от власти, стану обычным негром и буду жить в своей лавке в своё удовольствие.

Быкоголовый ощутимо набычился, его глаза налились кровью, голова опустилась, наставив на меня великолепные рога.

— Ты издеваешься надо мной? Надо мной, над Баалом! Самым могущественным богом на земле! Даже христианская и мусульманская вера не смогли заставить моих адептов отречься от меня!

— Хочу домой! Сгинь нечистый. Сгинь! Христос воскресе! Аллах велик! Не верю я в тебя, уж извини.

— Ах, ты ж!

Огонь пыхнул из ноздрей Баала, жаркая волна пламени мгновенно окутала меня и унесла прочь, и я очнулся. Вокруг стояла тишина. Часа три утра, до рассвета ещё далеко, и вокруг царила африканская ночь. Я встряхнул головой и вытер со лба обильный пот.

Вот приснится же всякая хрень. А этот Баал — скотина ещё та, говядина несвежая, гад ползучий. Нет, последнее больше про Ящера, чем про него. Этот скорее козёл парнокопытный, ну, или непарнокопытный. В следующем сне надо Ящеру пожаловаться на эту тварину рогатую.

Тьма всколыхнулась, и в уши проник бестелесный шёпот, что принёс вечер.

— Я уберу его, не переживай.

— Убери, убери, — ворчливо согласился я.

Проверив автомат, что лежал у меня в руках, я поставил его на предохранитель, чтоб ненароком не выстрелить в себя, и тут же уснул. Наутро я снова продолжил свой путь. Нудный и весьма проблематичный путь. Этот велосипед меня уже задолбал, но бросать его жалко. Должен он ещё мне пригодиться, а то ноги ломать придётся даже на шоссе.

Постепенно я продвигался к своей цели, пока в один из дней не понял, что я стою уже на земле Сомали. Одну часть своей задачи я выполнил. Теперь добраться бы до ближайшего селения и купить еды. Она стремительно заканчивалась, а охотиться тут несколько затруднительно. Ну и ладно, доберусь как-нибудь.

В конце концов, я доковылял до местности, где можно было пересесть на велосипед, и начал спускаться с высокогорья. Оседлав своего «скакуна», я снова закрутил педали. Людей не было видно, так никого и не встретив, я ехал сутки, потом ещё одни и только на третьи выехал на караванную тропу. Тропа оказалась основательно утоптана, и я спокойно поехал по ней в сторону побережья. Муки мои ходьбы пешком на этом почти окончились.