Ведомый подрастающей чёрной молодёжью, я достиг каких-то лачуг далеко за пределами порта. Я даже не догадывался, что они существуют, как говорится, век живи — век ищи. А пока что меня уверенно вели к виновнику кражи или его пособнику. Мой блестящий, как у кота яйца, пистолет ослепительно сверкал в моих руках, бросая вокруг блики солнечных зайчиков. Вот он настоящий друг, настоящий помощник. А то нет у меня друзей, нет у меня подруг, я сам себе отличный друг. Я и мой пистолет. Если верить американцам, то творить добро лучше всё же с пистолетом, чем без него.

Лодки своей у песчаной отмели, куда мы пришли, я не обнаружил, что меня вновь очень сильно расстроило. Просто невероятно расстроило! Оставалось надеяться лишь на компенсацию. Руки ужасно зачесались, но не ладошки, а костяшки. Ещё лоб чесался в том месте, которым обычно бьют в нос… Короче, всё тело буквально зудело: колени, локти, ступни.

Мальчишка привёл меня к убогому жилому сооружению, что громко называлось хижиной. Дядя Том обрыдался бы, увидев эту хижину, и попросился обратно в рабство, только после одного взгляда на неё. Но я выдержал.

— Он здесь, его зовут Мудак (реальное имя негра), но все зовут его по прозвищу — Быстрый.

Угу, уточнять, почему у него такое прозвище, я не стал, потом узнаю.

Мальчишка, засунув в рот грязный палец, выжидательно смотрел на меня, выпятив свой пупок, рядом с ним стояла его страшная, тьфу, старшая сестра, что, собственно, и отследила этого Мудака.

— На, — сунул я ему в руку щедрую награду. — Найдёшь лодку, заплачу в два раза больше. Понял?

Мальчишка кивнул, схватил деньги и тут же исчез, вместе со своей подельницей.

Пнув с размаха дверь, я убедился, что она открывается, наружу. Отлично! Я достал пистолет и, никого не стесняясь, пальнул в то место, где виднелся засов. Громкий звук выстрела перебудил всё негритянское гетто. Высунув грязные, никогда не мытые головы из своих убогих убежищ, они тут же втянули их обратно, словно черепахи в панцирь.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу… Не зря делают такие статуэтки обезьян, ой, не зря. Уж слишком хорошо раскрывают они менталитет местных жителей. Засов громко крякнул и вывалился куда-то внутрь жилища. Рванув дверь на себя, я очутился в комнате, главной достопримечательностью которой оказалась кровать, а также полупустая бутыль с местной банановой водкой или пивом, я не принюхивался.

На кровати валялся среднего роста негр, худой, но жилистый, со смешным лицом вечного клоуна. Рядом с ним возлежала чернокожая красавица, ну, с его точки зрения. Да, как бы и по хрен, но она мешала.