— Я подумаю, хорошо.

— Подумай, и да… не стоит об этом говорить полиции, пытаясь заработать себе на шиш с маслом. Если сдашь меня, то сдохнешь в тот же день в невыносимых мучениях, я тебя об этом уже предупреждал. В тебе остался змеиный яд, который я только купировал своими заклинаниями и зельем. Вот, кстати, возьми противоядие, оно действует ровно два месяца, потом будет слишком поздно. Буду жить я, будешь жить и ты, и хорошо жить.

— Но…

— Никаких «но»! Со мной у тебя будет много денег, собственная машина, гарем из роскошных тёлок! Захочешь, девушек будешь заказывать со всего света. Хочешь малазийку, хочешь арабку, хочешь любую негритянку и даже…. даже белую мадмуазель из той же Франции. Главное: плати! Тебе всего лишь надо выступить в роли посредника между мной и теми, кто будет отмывать наши денежки. Большие, заметь, денежки!

Не знаю, что больше убедило Чарти, мои слова или пузырёк с аскорбиновой кислотой, полагаю всё же больше первое, чем второе. В конце концов, человек — раб своих желаний, а уж из негра выбить собственные желания и хотелки очень сложно, практически невозможно. Уж в этом я убедился не один раз.

— Я согласен, но этих денег, что ты мне дал, будет мало.

— Принесёшь мне нужную информацию, я добавлю. Утром деньги, вечером стулья. Если не будет вечером стульев, то не будет и утром денег. И башки твоей тупой тоже не будет. Усёк?

— Оф кос, — решил блеснуть эрудицией Чарти, соотнося в уме деньги с какими-то стульями.

— Тогда до следующей ночи, — усмехнулся я, чуть ли не слыша скрежет шестерёнок в его голове. — Хотя нет, ты не успеешь. Встретимся через три дня. Ты мне всё расскажешь и покажешь. А дальше видно будет.

Сказав эти слова, я ушёл. Три дня я провёл в подвале, занимаясь эликсирами. Помимо этого, правда, ещё ежедневно ходил в порт, узнать всякую всячину и подчас совершенно не нужную мне информацию. На третью ночь я снова заявился к Чарти, однако тот уже меня ждал и, сунув под нос несколько бумаг, радостно осклабился.

— Молодец! Вот это уже кое-что, а как там связи, наладил?

— Почти. Все любят деньги, и Мохамед тоже, а он знает тех, кого не знаю я.

— Отлично. Вот тогда тебе ещё бабла и неделю срока, чтобы всё подготовить, как надо. И не скупись платить: всё вернётся сторицей! А может, и в пять раз больше прибыли возьмём. Как там Маркс говорил или Энгельс? Не помню, короче, точно, кто сказал, но дедушка Ленин завещал: «Грабь награбленное!». Ату капиталистов и буржуев.

Не знаю, понял ли меня Чарти, но зажав в руках мятые купюры, он улыбался им, словно младенец своей матери.