От последних моих слов капитан впал в ступор. И тут на палубе раздался выстрел из дробовика! Услышав его, я выбежал из рубки. На палубе шла битва между включившим брандспойт матросом и негром из моей команды, что отчаянно сопротивлялся потоку обрушившейся на него воды. Он-то и открыл стрельбу, но стрелял плохо и потому промахнулся. Передёрнув затвор дробовика, негр снова собрался выстрелить, когда я заорал:

— Не стрелять! Собирай всех, уходим!

Отвлёкшись на мои вопли, негр снова промахнулся, засадив весь заряд дроби много левее матроса.

— Не стрелять, сын шелудивого шакала, — вновь выкрикнул я, наставляя на бестолкового подчинённого автомат. — Не стрелять, или я разорву тебя зубами.

С трудом, но он послушался меня и побежал искать остальных. Мне же пришлось для острастки дать очередь над головой матроса. А то он явно почувствовал себя бессмертным, защищая социалистическую собственность.

— На пол, всем на пол! — заорал я, заведя в рубку отважного матроса. От греха подальше.

Орал я очень грубо и яростно, при этом бешено вращая белками глаз. Я был зол, очень зол: на самого себя, на тупоголовых негров, на своих бестолковых земляков. Через пару минут все три моих негра столпились снаружи рубки, а моряки лежали на полу, давая мне простор действий. Побледневший, с бисеринками пота на лице капитан смотрел на меня, словно увидел перед собой саму смерть, и я его понимал.

— Капитан, у меня мало времени, я жду денег.

Капитан вздохнул и пошёл в свою каюту, где хранились деньги, а я отступил, отводя свою команду к баркасу. И пока капитан ходил за деньгами, успел всех согнать в лодку.

Капитан медлил, но деваться ему всё равно некуда. Наконец, он вышел на палубу и передал мне свёрток с "деньгами". Свёрток казался подозрительно большим, я тут же его развернул и убедился, что он туда положил наспех разорванные листы газеты «Правда», от этого он и казался большим.

— Как интересно… Ты думал, что белый может обмануть любого негра? Я был лучшего мнения о тебе, капитан!

Ворох газетной бумаги, подхваченный резким порывом влажного морского бриза, разлетелся по палубе. Капитан с досады махнул рукой и вынул из внутреннего кармана кителя другой свёрток, гораздо меньший. Развернув его, я убедился, что там лежит разномастная валюта.

— Ладно, корабль как твой называется?

— «Парижская коммуна».

— Ага, я запомнил. Будем считать, что я взял эти деньги в долг у СССР. Верну бананами, когда захвачу власть в Африке. В десять раз больше верну. Воины Аддис-Абебы никогда не врут.

— И всё-таки: откуда ты так хорошо русский знаешь? — спросил капитан мне вслед.