– Да, – кивнул истинный уроженец зеленого мира, – поэтому мы идем обычным.
Хан лишь тяжело вздохнул и подхватил чемодан. Я попыталась перехватить книги, но получила ответ, что для ношения чего-то тяжелей женской сумки меня еще откармливать и откармливать.
Всю дорогу до портала я задавалась вопросом, как мы планируем его пройти с запрещенной книгой и с цветком, также официально запрещенным к провозу между мирами.
– У меня даже нет разрешения к посещению, и выдают такое у нас не меньше месяца, – я продолжала нервно задавать одни и те же вопросы буквально до самого прохода.
Спокойствие парней страшно бесило. Еще больше бесило, что единственным ответом, которого я дождалась, стал совет Ан-Ёна думать поменьше, а двигаться побыстрее. В момент прохода я устала волноваться, что проведу ближайшую сотню лет в тюремной камере, куда через небольшое окошко под потолком будет светить оранжевое солнце, и молча следовала за провожатыми.
На Ортане нас, едва проверив документы, отвели в отдельную комнату пропускного пункта, но ожидаемого обыска с зачитыванием прав не последовало. Суровый представитель пограничной службы лишь позвонил кому-то и сказал ждать. Моего уровня знания ортанского наречия, увы, не хватило, чтоб уловить суть быстрого телефонного разговора.
Помещение, где нас держали, было небольшим: в нем имелось лишь несколько стульев и серые стены. Радовало уже как минимум отсутствие стола для допросов. Вершиной доброты и, несомненно, особого отношения являлась простая тумба, на которой мирно покоился графин с водой. Отчасти, конечно, такое поведение полиции было вызвано магическим даром моих спутников. На Ортане маги, даже иномирные, были отдельным привилегированным слоем общества и могли рассчитывать на особое отношение. Но прощать нарушение таможенных законов и провоз девиц без документов было уже как-то слишком.
Я нервно поглядывала по углам в попытках отыскать камеры: легенды гласили, что ими на Ортане увешан буквально каждый кустик. Здесь не было видно ни одной, впрочем, это ведь совсем ничего не значило.
С того момента, как нас оставили одних, прошел почти час. Наконец, дверь бесшумно открылась, и в нее вошел Во’он. Он был одет в традиционную военную форму. Черная шевелюра, зачесанная сейчас назад, была щедро смазана гелем и лежала волосок к волоску. В этом амплуа ужас, внушаемый его фигурой, имел какой-то завершенный характер. Явись он так на нашу первую встречу, мог бы сразу давать мне контракт на подпись, я бы и не пикнула. Во’он жестом показал нам следовать за ним наружу. Перекинувшись еще парой слов с главой портальной границы, повел нас к подземной парковке. За все это время он не сказал ни слова, но спина его сейчас выражала крайнюю степень недовольства. Машина у него была по моим меркам весьма стильная, глубокого темно-синего цвета с хромированными вставками и плавными линиями. А еще мощная: на Ортане, с его сбивающими с ног ветрами, другими и не пользовались. Уже внутри, усадив меня и Хана назад, а Ан-Ёна, нервно сжимающего орхидею, вперед и отъехав на несколько ри[4] , он прорычал: