Газовую плиту на кухне пришлось поджигать «Огоньком». Спички куда-то делись. Поставив на конфорку сковордку, налил масла и телекинезом достал яйца, сыр и помидоры. Со мной за год столько всего случилось, что уже и не помню, когда в последний раз сам готовил.

Только я положил сосиски на сковородку, как послышался тихий щелчок двери. Кто-то аккуратно зашёл в прихожую, захлопнув за собой дверь. Стоит там, не двигается…

— Дед, на тебя сосиски с яичницей пожарить? — кричу я в коридор.

Молчание длилось секунд пять.

— Я чайку попью, Мишань, — голос деда дрогнул. — Ты как дверь открыл? Я же специально замок сменил. Думал, мало ли кому ты ключи запасные мог оставить.

Верил, что я вернусь⁈ Буду знать.

— Телекинезом, — выкладываю еду на тарелку. — Ты же мне сам тогда сказал. Как Власть до шестёрки дорастёт, так я и сам смогу таким фокусом двери открывать. Пришлось малость потренироваться, но приём я вроде как освоил.

Когда я снова посмотрел на выход из кухни, Геннадий Саваки уже стоял в проходе. Живой, здоровый, со слезами на глазах…

— Мишань… это правда ты? — дед оглядел меня с ног до головы. — Мать моя женщина! Да ты уже магистр [4]…

Поставив тарелку на стол, я обнял деда, как, пожалуй, единственную родственную мне душу в мире.

— Спасибо, — шепчу, сглатывая вставший ком в горле. — Спасибо за всё, дед! Я знаю про Хозяина Цифр и благословение, которое ты мне передал тем сном о Луперготах. Знаю о клятве Каладрису и вашем походе в Корректор. Я так… Так хотел тебя увидеть всё это время…

Слёзы брызнули из глаз.

— … Дед, я хотел сказать, как сильно благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал. За мою инициацию, за Аран, за то, что стал примером, на который стоит полагаться. Я старался… правда.

— Знаю, — тихо шепнул дед, обняв меня покрепче. — Атти за тобой следила. Про ваши с Романовым-младшим дела и корабли морфлота она мне уже рассказала. Про то, как ты сунулся на Турнир и пошёл против Охотника, забравшись на Летающие Острова. Я всё знаю, Миш… Знаю, через что тебе пришлось пройти, чтобы снова сюда вернуться. Ты молодец! Я горжусь тобой, внук… правда. Знал бы ты, как я был горд, когда Атти приносила с Земли вести и рассказала о тебе. Она так забавно бухтела, когда узнала, что ты с её дочкой спишь…

Мы оба посмеялись и разошлись. Дед, смахнув слёзы, указал на стол.

— Давай уже чайку навернём, — довольно кряхтя, Язва сам сел на стул. — А пока наливаешь… давай рассказывай, внучек! Как ты за год стал аж целителем-магистром [4]. У меня на это ушло семь лет, и я считался гением своей эпохи.