Если верить «Башням и вивернам», а не верить им пока причин не имелось, медные драконы были жадными, вредными, хитрыми, но при этом очень любили песни и штуки. Даже могли пустить к себе в логово барда, выделив ему для проживания уголок. Да чего там! На расстоянии одной мили от логова разумные существа склонны хихикать невпопад, словно под кайфом. И нет лучше средства, чтобы расположить к себе медного дракона, чем хорошая штука или песня. С юмором у Тима было не так чтобы очень, а вот играть он умел. Что и делал сейчас, выполняя ритуал связи с Драконьим Компаньоном.
Конечно, с вылупившимся вирмлингом было бы проще… и при этом куда сложнее. Детёныши драконов лишь в первые мгновенья жизни глупые и неразумные, потом у них просыпается память крови, и они стремительно умнеют, приобретая при этом весьма скверный характер. Он у всех драконов такой. Даже самые дружелюбные из них слишком самостоятельны, любопытны и шаловливы, попробуй такого удержи. Конечно, можно попытаться договориться, заинтересовать чем-то, тем более что новорождённые вирмлинги очень любопытны, но ещё больше непоседливы. И упрямы. Если ты им не понравишься, то все уловки будут напрасны. Проще уж с яйцом поговорить, поиграть ему, позволить вирмлингу привыкнуть и спокойно провести ритуал. Вопрос только в том, сколько придётся ждать до вылупления дракона, но время у Тима пока было.
А дома Тимофея ждал ад. Он никогда не думал, что можно столько времени провести в примерочной. Когда ему позвонила мама и попросила приехать домой пораньше юноша думал, что там дел на пятнадцать минут, но они проторчали в ателье пять часов! Грёбанных пять часов его словно болванчика заставляли стоять, садиться, вставать, кланяться, поднимать руки, ноги, голову. И всё это перемежалось обсуждением цвета, фасона, фурнитуры, и прочих непонятных юноше вещей.
И ладно бы только это. Нет, ведь цвет и фасон костюма требовалось согласовать с платьем Ирины, которую обшивали в соседнем помещении. Поэтому мама с портными постоянно моталась туда и обратно, что-то сравнивая, обсуждая и споря из-за каждой мелочи. При этом постоянно подчёркивалось, что неделя до приёма — это невероятно мало для постройки приличного костюма, а про платье и говорить нечего. Дескать, девочке придётся идти чуть ли не как побирушке, в едва подогнанном готовом платье. Последнее особо подчёркивалось с закатыванием глаз и выражением ужаса на лице.
Чем сшитое заранее платье отличается от построенного специально под человека Тим так и не понял. Стоило ему только заикнуться о подобном, как портных вокруг чуть удар не хватил. Из их экзальтированных воплей юноша сделал вывод что это кардинально различающиеся вещи, но сам разницы так и не заметил. Его костюм точно так же распороли по швам, подогнали под размеры заколов булавками, то есть, по сути, сделали то же самое, что и с индивидуальным пошивом. Но спорить Тим уже не решился. Ему своё психологическое здоровье было куда дороже.