Уже проваливаюсь в сон, когда меня будит поступившее сообщение от Ребекки:
«Подумала, что тебе это может быть интересно».
Она пересылает текст из мирового чата. Панические сообщения перемежаются криками о помощи. Фактория на восточном побережье подверглась атаке со стороны неизвестного клана. Лишь в одном фрагменте упоминается, что у них четыре руки и вытянутые, как яйцо, головы.
Этих ублюдков помнил и Говнюк, и я, побывавший на Конклаве.
Кселари.
Глава 27
Попросив Девору отслеживать любые упоминания яйцеголовых тварей в мировом чате, засыпаю и встаю через пять часов по будильнику. Контрастный душ, лёгкий завтрак, и через полчаса я уже разминаюсь на тренировочной площадке.
Рассвет наступает в декабре поздно, поэтому вокруг стоит промозглый сумрак, что не особо мешает мне благодаря усовершенствованному зрению. Так даже лучше, меньше случайных прохожих. Смогу попрактиковаться в одиночестве и без лишних глаз.
На улице зябко. Свирепая метель завывает так, что в старых домах дребезжат стёкла. Площадка передо мной завалена снегом. Он же норовит ужалить в лицо и оцарапать щёки.
Я замираю посреди открытого пространства и закрываю глаза. Вчера внутри меня образовался новый источник силы. Нужно только нащупать его и проявить. По мере того, как я всё глубже погружаюсь в себя, что-то внутри отзывается, и моя связь с ветром крепнет.
Сначала это похоже на обжигающе-ледяное прикосновение. Лицо отзывается болью, будто его ошпарили. С каждым мгновением ощущения сглаживаются, смягчаются. Промораживающий шквал трансформируется в нежную ласку, шёпот на коже. Я чувствую, как тонкие потоки ветра, прохладные и успокаивающие, касаются кончиков моих пальцев. Дружески дёргают за них, словно стремясь увлечь за собой и затянуть в неведомую игру.
Миг, и сама сущность бушующей вьюги становится продолжением моего естества.
Сосредоточившись, я начинаю формировать воздух вокруг себя, ощущая сопротивление и податливость невидимой среды. Это как лепить из вещества, которое чутко реагирует на мои мысли и эмоции. Меня охватывает восторг, когда мне удаётся обуздать силу ветра и с точностью направить её желаемым образом.
Буран, свирепствующий на тренировочной площадке, мгновенно стихает. Контраст между диким завыванием ещё секунду назад и наступившей глубочайшей тишиной столь разителен, что на миг кажется, я оглох.
А потом это проходит, и остаётся лишь гармоничное единение с природной средой, с невидимыми силами, которые меня окружают. Это захватывающее чувство, как будто я открыл тайный язык стихий, и с каждым порывом и дуновением ветра я все больше настраиваюсь на симфонию небес.