И естественно, после такого марафона, они сразу поехали обедать, чтобы хоть как-то причесать растрёпанные чувства и вернуть себе иллюзию, что жизнь — это не только печати, штампы и заковыристые формулировки.

Ресторан встретил их прохладой, белыми скатертями и умиротворяющим видом на воду. Солнце лениво катилось к горизонту, официанты двигались бесшумно, как хорошо обученные духи сервиса.

— И каково тебе графом? — спросила Лиара, когда первые тарелки с супом уже стояли на столе, а организм перестал требовать «кормить немедленно, иначе я пойду жрать документы».

— Ты знаешь, мне и баронство-то не особо требовалось, — Ардор усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Мне слава и власть вообще панораму не заслоняют.

Он повертел в пальцах ложку, глядя на неё поверх тарелки.

— Видел я как-то, как два десятка крутых, богатых и очень уверенных людей мгновенно превращаются в обугленные головешки, опознанные потом только по крови. Очень отрезвляет. После этого все эти придуманные членомерки в виде титулов и звёздочек на плечах смотрятся… как-то мелко. — Есть одна граница, — продолжил он, — между «живой» и «мертвый». Вот она куда важнее всех ваших гербов, печатей и реестров. Еще неделя — и отправлюсь к себе, принимать роту. А там уж не до ваших игр. Там «эй, командир, у нас мотор ваще накрылся». И когда вырвусь обратно, бог весть.

— Как с тобой сложно… и просто, — Лиара покачала головой, размешивая солго так, будто это помогало собрать мысли. — Знаешь, я выросла в рабочем районе, и общалась, ну, самый верх — с директором школы. Он тоже был из дворян. Хотя… почему был? Есть, конечно. Жив-здоров, боров старый. — Она хмыкнула. — Дерёт плату за дополнительные занятия так, словно сам личными руками строил школу из слитков золота, и трахает девчонок.

Она отпила солго, посмотрела на него пристальнее.

— На курсах тоже видела всяких там, — она неопределённо махнула пальцами, — графов, баронов… половина вела себя так, будто им весь мир должен только за то, что у них фамилия длиннее, чем голова. А ты… словно с другой планеты. Но при этом — до смешного понятен и прост. И вот это сочетание — непонятная страшная глубина, от которой у нормального человека ноги подкашиваются, и простая, но тоже страшная поверхность, где можно поговорить про погоду и увидеть порванные тела, — сносит бабам голову, как ураган. — Она вздохнула. — А теперь ещё и граф.

Она неожиданно шкодливо глянула из-под опущенных ресниц, уголки губ чуть дрогнули:

— Но ты не думай. Я и с герцогиней потягаюсь за место в твоём прайде.