Из глубины зала донёсся чей‑то голос, зовущий её по имени и титулу. Альда чуть вздрогнула, словно вспомнив, где они, и отдёрнула руку.
— Иди, — сказала она. — Смотри на свои самолёты. Я пойду убеждать очередного генерала, что этот самолёт ему действительно нужен.
— А ты… — он на секунду замялся, — не считай дни до моего отъезда. Они и без счёта бегут.
— Не волнуйся, — усмехнулась она, разворачиваясь. — Я буду считать, с другой стороны. Дни до твоего возвращения.
И пошла, уверенная, прямая, снова собирая на себя взгляды, как зеркало — свет. А он ещё пару секунд постоял, глядя ей вслед, после чего повернулся к конвертоплану. Смотреть на машину было проще, чем на глаза человека, который только что очень аккуратно признался, что не готов отдать его просто так.
[1] Михаил Щербаков. Моё королевство
Глава 17
Но ещё до отъезда пришлось переделать целую кучу дел, и чем ближе становилась дата выезда в часть, тем сильнее он чувствовал себя загнанным в круговерть годовой проверки. Задачи, галочки, подписи, согласования и вереница людей, желавших чего-то своего, а не того, за что им заплатили.
Прежде всего пришлось окончательно решить вопрос с назначением Гарала Золто управляющим всего хозяйства. Для скромного интенданта, привыкшего распоряжаться складами и ротой тыловиков, формулировка «управляющий графства» сначала прозвучала как чья‑то неудачная шутка. Он долго смотрел на теперь уже графа, с выражением «вы уверены, что не перепутали дверь?», а потом, когда понял, что нет, не перепутали, вошёл в ступор.
Пару дней Гарал ходил по дворцу и парку с тем видом, с каким солдат впервые попадает в штаб армии, но после, видимо, сработали армейские императивы. Он аккуратно выдохнул, поставил в голове невидимую подпись напротив строчки «принял», засучил рукава и взялся за дело уже вполне уверенно. И работа закипела везде: в конюшнях, парке, в Кунарском дворце и баронстве Увир. Будто по давно нарисованной, но только сейчас раскрашенной схеме каждая точка хозяйства начала шевелиться, отбрасывая старые привычки «как‑нибудь».
Для разъездов между владениями и учреждениями Ардор приобрёл ему воздухолёт и нанял пилота, так что новый управляющий мог в буквальном смысле быть везде и сразу. Лететь утром в Кунар, днём проверять приёмку леса на пограничной пристани, вечером садиться на площадке у баронского дома, раздавая указания и проверяя отчёты. Лицо у Золто, впервые севшего в кресло пассажира, было таким, словно его одновременно повысили и приговорили к пожизненному кружению над землёй. Но очень быстро он оценил, что транспорт, который не увязает в грязи и не ломается от первого же камня на дороге, — это не роскошь, а инструмент, правда инструмент роскошный.