К мотоциклу прилагался плотный комбез с магическим подогревом ‑ чудо цивилизации, официально именовавшееся «универсальным средством выживания». Производитель честно обещал «комфорт при температуре до минус тридцати», и, надо признать, не врал. Комбезу действительно было нипочём ни встречный ветер при минус двадцати, ни попытки мокрого снега проникнуть во все мыслимые и немыслимые щели.

Мотоцикл он пристраивал чуть сбоку от стоянки, в щели ничейной земли между зданием спортзала и котельной, где оставалась узкая дорожка в метр шириной. Обычную машину туда не поставить никак, разве что после знакомства с танком, так что на эту норку никто не претендовал. Среди преподавателей порой вспыхивали негромкие скандалы за парковочные места ‑ те самые благородные споры в стиле «кто сегодня паркуется как последний урод», ‑ а курсантов вообще не пускали на стоянку, считая, что их транспорт ‑ это ноги и мечты. На фоне этих боёв за квадратный метр асфальта тихо стоящий в щели мотоцикл казался контрабандой. Формально есть, а в реальности, «не видно значит нет».

Зато сам Ардор уже через пятнадцать минут после выхода из корпуса подъезжал к дому, не участвуя в героической битве в очереди на такси или место в автобусе, и поднимался к себе на этаж, оставляя за спиной пробки, толпу и всю городскую суету. Время, сэкономленное на дороге, он честно тратил на полезное. Сон, тренировки, чтение и иногда на то, ради чего вообще придумали широкие кровати и звукоизоляцию.

Но в этой идиллии присутствовали и печальные для него ноты. Армия, даже если ты ездишь на мотоцикле и умеешь метко стрелять, всё равно настойчиво напоминает: «ты не только солдат, ты ещё и элемент системы воспитания элиты». А система воспитания элиты требовала от него регулярно появляться там, где наливают дорого, разговаривают витиевато и смотрят с особым смыслом.

Необходимость бывать в Офицерском Собрании не реже одного дня в неделю была записана в распорядке так же неотвратимо, как подъём и построение. И это, не считая обязательного посещения Дворянского Собрания, Театра и Видеотеатра «со спутницей, вида и рода достойного, честь офицера, не роняющей». Формулировка такая, что казалось, будто один неправильный выбор автоматически приводит к трибуналу и разбору полётов с демонстрацией результатов в учебных фильмах медицинских институтов.

Обычно он брал с собой кого-то из подруг, но, конечно, не троих сразу. Не потому, что не мог, а потому что это уже не «приличное появление с дамой», а выезд мобильной штурмовой бригады по расшатыванию устоев. Общество, конечно, умело делать вид, что ничего не замечает, но три девицы в форме на одного барона ‑ это уже не стратегия, а демонстративный налёт.