— И это как раз признак умных людей. Они не лепят сразу грязь уровня «шпион» или «изменник». Они начинают с более правдоподобного. С богатых знакомых. С частых поездок. С влиятельной женщины. С мысли, что комбат, может, и хорош, но вокруг него уже крутится слишком много неармейского.

Салин постучал пальцем по столу.

— Вопрос. Насколько история с Альдой вон Зальт уже известна вне ближнего круга?

Ирталь поморщился.

— Прямо — никак. Косвенно — достаточно. Не через постель. Через газеты, сплетни, визиты и то, что люди любят видеть связь там, где она им кажется красивой и полезной для создания флёра собственной значимости.

Эстор добавил:

— А если за дело возьмутся редакции второго эшелона, то через три дня из этого уже можно сварить хорошую похлёбку. «Боевой граф», «дочь промышленника», «частные интересы», «армейский ресурс», «заводы и кровь», «молодой командир в сети капитала» — готовая линейка заголовков для дряни, которую читают те, кто потом шепчет в курилках. Пока всё это сдерживает страх перед Зальтом, но некоторая сумма денег позволит легко это преодолеть.

Генерал Генштаба покосился на Ингро.

— Можно заткнуть?

— Газету — да, — ответил тот. — Слух — нет. Слух удобнее не душить, а заставить промахнуться.

— И как?

— Через дисциплину и ясность. Если Таргор-Увир сам не дёрнется, не начнёт оправдываться, не полезет в приватные письма и не сделает ни одного движения, которое выглядит как сокрытие, половина удара уйдёт в холостую. А вторую мы будем ловить по тем, кто слишком старательно начинает эту дрянь раскладывать.

Салин кивнул.

— Тогда ещё хуже. Значит, по нему надо ударить не только слухом, но и событием. Чтобы сплетня получила «подтверждение».

И тут уже все помолчали, потому что схема ясна и без расшифровки. Сначала слух: комбат отвлёкся, увяз в столице, потерял управление подразделением, потом событие, авария, сбой, дисциплинарная история, женщина, пьяный офицер, скандал, пропавший груз — что угодно.

И всё. История живёт.

Не как ложь.

Как «ну вы же сами видите».

— Предупредить его? — спросил генерал.

— Обязательно, — сказал Ингро. — Но не в виде нравоучений. Он и сам это понимает. Лучше дать ему инструмент.

Салин поднял бровь.

— Какой?

— Право на упреждение, — ответил Ингро. — Если на его участке или вокруг его имени начнёт возникать что-то слишком совпадающее по времени и выгоде, он должен иметь возможность жёстко давить сразу, не оглядываясь на то, что это «некрасиво для карьеры». Иначе его просто сожрут через проверки и комиссии. Ну и ударить навстречу. Например, запросить согласование на присвоение ему внеочередного звания. Пусть хоть часть их энергии и грязи уйдёт в нашу сторону. Заодно у нас будут фамилии фигурантов.