Тридцать миллионов позволяли приобрести неплохой заводик, торговую компанию средней жадности или приличный воздухолёт, с джакузи на борту и парой хорошеньких стюардесс. Можно купить пару доходных домов в столице обеспечив себе уверенный поток ренты, попутно завести коллекцию хорошего оружия и не считать каждую монету в кошельке. Но не более. На уровне тех, кто оперировал сотнями миллионов, он по‑прежнему числился в категории «обеспеченный мальчик».

Разброс в доходах в государстве был весьма значительным. От двухсот монет в месяц до сотен миллионов в год. На такой разнице в любом другом мире уже закипала бы революция с факелами, баррикадами и тихими детскими вопросами: «папа, а что такое гильотина?». Здесь же система удерживалась за счёт хитрой мелочи: даже на эти самые двести монет в месяц вполне можно было прожить, не влезая в вечные долги. Если, конечно, не пытаться одновременно пить, как генерал в отставке, и одеваться, как любовник оперной дивы.

А у кого с доходами совсем плохо, королевство подбрасывало материальную помощь, выравнивая их доход как раз до тех самых двухсот монет. «Социальный минимум по‑шардальски»: чтобы никто не умер с голоду, но и не слишком возгордился. Нечто вроде государственной программы «Сделай нищего безопасным».

Солдат в регулярном пехотном полку получал триста. Денег на руки меньше, чем у какого‑нибудь городского писца, но жил он при этом на всём казённом: форма, сапоги, койка, пайки, иногда даже развлечения в виде бесплатной драки на плацу. Никакой аренды, коммуналки, налогов на имущество ‑ уже серьёзная экономия.

Чуть выбивавшийся из общей массы работник, учитель со стажем, врач, отработавший десять лет, или нормальный сержант, получал уже четыреста–пятьсот монет. Этого хватало для нормального бюджета семьи из четырёх человек. Дети в целых ботинках, жена приличном платье, а главное ‑ можно раз в месяц позволить себе «жизнь» в виде театра или нормального ресторана. Не каждый день, конечно. Чай не маги и не баре.

На этом фоне весьма обеспеченный молодой барон, высокий, лицом вполне в формате «красавчик с плаката» и уже с орденом на груди, по городу ходил как ходячая катастрофа. Он наглухо сворачивал юные девичьи головки набок, порождая настоящий ураган, который сносил почтенных матерей семейств и их мужей, как неудачно припаркованные экипажи.

Мамы в модных шелках строили сложные траектории между приёмами, чтобы «случайно» оказаться с ним в одном углу зала, отцы, подсчитывая в уме состояние баронства и перспективы, делали вид, что разговаривают о политике, но на самом деле примеряли на своих дочек фамилию «Ардор». Сами девицы… девицы, в лучшем случае, пытались сохранить видимость достоинства. В худшем ‑ теряли его вместе с прямой осанкой при виде его плеч.