‑ Вы прекрасно выглядите, вон Альда, ‑ сообщил он с тем уважением, в котором слышался не только долг, но и лёгкая гордость за «боевую единицу повышенной ценности».

‑ Спасибо, Рубис, ‑ девушка кивнула и стала подниматься по лестнице, не обращая внимания ни на блеск объективов дальноглядов, ни на репортёров, ни на публику, моментально переключившуюся на обсуждение её платья и двух компаньонок, двигавшихся на полшага позади.

Обозреватели сплетен уже ментально оценивали наряд, цену украшений, оттенок помады и возможный подтекст выбора Академии Художеств для «случайного визита». Никто из них, впрочем, в здравом уме не мог предположить, что две юные девицы с идеальными фигурами и безупречной осанкой ‑ на самом деле опаснейшие бойцы, за плечами которых весьма серьёзные кладбища и пара очень толстых папок в закрытых архивах.

‑ Госпожа вон Зальта, ‑ вылетевший к ней директор выставочного комплекса выглядел столь преисполненным энтузиазма и уважения, что девушка внутренне усмехнулась. Казалось, ещё чуть‑чуть ‑ и он начнёт подметать перед ней пол собственным пиджаком.

‑ Рада видеть вас, господин Нарлаго, ‑ она чуть склонила голову набок. Не поклон, но вежливое признание статуса. ‑ Покажете, что тут у вас?

‑ Разумеется, разумеется, ‑ директор склонился в глубоком поясном поклоне, делая приглашающий жест. ‑ Прошу.

Картины молодых художников неожиданно увлекли Альду. В них буквально светилась энергия юности и та самая свобода восприятия, которую взрослые теряют с годами, а потом безуспешно пытаются купить обратно за большие деньги. Пейзажи, портреты, натюрморты, анималистика ‑ коты, кони и прочая живность.

Возле каждой работы аккуратно висел ценник, и девушка лёгким движением веера или пальцев отмечала те, что хотела приобрести. Подручные директора, давно обученные понимать подобные намёки без слов, тут же снимали картину и вешали что‑то другое, потому что работ, представленных на выставку, было значительно больше, чем мест на стенах. Смена полотен происходила так быстро и чётко, что создавалось впечатление: за спиной у зрителей живёт целый отряд особо расторопных грузчиков.

Альда задержалась у картины с тремя играющими котятами ‑ слишком живыми, чтобы не купить. Подала знак, что берёт, и уже отошла, когда на освободившееся место повесили новый лист.

Портрет мужчины.

‑ «Егерь», ‑ прочитала она название, слегка прищурившись.

Работа была выполнена цветным карандашом, с таким мастерством, что молодой военный словно живьём смотрел с бумажного полотна. Взгляд из-под бровей, лёгкий прищур, линия скул, очень характерный подъём головы ‑ как у человека, который привык смотреть на мир не снизу-вверх, а как минимум с одного уровня.