«Быстро», ‑ отметил он. — «Или сигналка, или соседи всё‑таки не совсем глухие».

Раздумывать стало некогда. Александр подхватил мешок с деньгами, перекинул ремень метателя через плечо, метнулся в коридор, нашёл окно, выходящее на противоположную сторону здания, дёрнул раму вверх.

Второй этаж ‑ не высота для его нынешнего тела.

Он, не колеблясь, сиганул через подоконник прямо вниз. Приземлился на согнутые ноги, гася удар, перекатился, удерживая мешок прижатым к себе. Лёгкая боль в суставах промелькнула и тут же ушла — молодое, усиленное тело могло перенести и не такое.

Не теряя ни секунды, он перемахнул через невысокий забор, отделяющий двор от соседней полосы пустыря, и, растворяясь в тенях, скрылся в темноте трущоб. А позади, в доме на Цветочной, уже хлопали двери, кричали команды, стучали сапоги по лестнице ‑ но к тому моменту, когда полицейские войдут внутрь, от «дератизатора» не останется ни следа.

— Шеф. — В кабинет чуть не ворвался его помощник и секретарь Тулго Ригол. — На полицейской волне сообщают, что банду Бугра, зачистили в ноль.

— А малыш-то на ветер слова не бросает. — Хозяин криминальной империи усмехнулся. — Как появится, зови сюда.

— Так уже сидит. Притащил с собой какой-то мешок, и глушит легашское пойло.

Выполняя букву и дух договора, Кушер сделал всё, как в лучших домах. Без суеты, с размахом и с той самой аккуратностью, за которую ему платили большие деньги.

Через двое суток у Александра был не просто «щит», не какая‑то криво слепленная липа, а полноценная новая жизнь, аккуратно вшитая в ткань этого мира. В регистрационных книгах, полицейских базах, в госпитальных архивах и вообще везде, где это имело значение, теперь значился Увир Ардор, барон, восемнадцати полных лет. Совершеннолетний, дееспособный, и, как внезапный абцуг, военнообязанный подданный короны.

Паспорт выглядел так, будто ему уже пару лет ‑ слегка потёртые края, аккуратные складки, ровные штампы. На обложке герб королевства, а внутри на специальной странице герб баронства — небольшой щит разделённый на две части горизонтальной линией, вверху два белых горных пика а внизу пара скрещенных мечей. Внутри ‑ фотография, на которой он узнавал себя… и не узнавал одновременно. Чуть другой поворот головы, другая стрижка, мягкий свет. В графе «место рождения» ‑ провинциальное баронство на окраине королевства, в графе «адрес» ‑ частная клиника в Марсане, где «пациент восстанавливался после аварии».

В толстом конверте лежали документы вроде бы не так важные, но без них просто никуда.

Свидетельство об окончании школы со средними оценками по большинству предметов, пара хороших отметок по фехтованию и тактике, чуть выше средних по истории и языкам. Никаких медалей, никаких «гениев с юности», просто нормальный провинциальный сын барона, который учился не хуже и не лучше других.