Фраза прозвучала почти как тост, но в ней заключалась вся суть отношения этого зала к проблеме: пока не пострадали их троны и армии, всё остальное решалось переводом средств.

Договорились быстро, даже удивительно быстро для такого собрания. Несколько уточняющих вопросов ‑ кто возьмёт на себя координацию усилий магов, как распределять квоты доступа к будущей Эхомашине, как оформить статус территории. В конце концов, само строительство нового замка ‑ мелочи. Камень, дерево, металлы, инженерные бригады ‑ всё это королевства умели делать и без магии.

Основные деньги уйдут на воссоздание самой Эхо‑Машины и Машины Знаний. На редкие компоненты, артефакты, сложные матрицы, которые не купишь ни за какое золото, если маги скажут «невозможно». Но тут вопрос сводился к одному: согласятся ли ведущие маги всех королевств работать вместе и под чьим контролем. И, судя по короткому обмену взглядами между несколькими седеющими придворными чародеями, сидящими позади тронов, ‑ согласятся. Слишком уж велик был общий интерес.

Решение оформили, как полагалось. Сухие, выверенные до последней запятой строки в протоколе, подписи, печати. Кто‑то мысленно уже прикидывал, сколько «слуг» можно будет заказать в первый же год после запуска новой машины, кто‑то ‑ сколько процентов удастся выторговать себе за «особые услуги» по строительству.

Несмотря на приготовленный в их честь пир и праздник, короли и герцоги не задержались в Шардале дольше необходимого. Официальные речи, обмен дежурными любезностями ‑ и каждый спешил вернуться в свою страну. Слишком напряжённым стало поле игры, слишком много нитей требовало личного контроля.

Летающие корабли Властителей поднимались в воздух один за другим.

Роскошные и огромные, словно воздушные дворцы, флагманы королей плавно отрывались от посадочных площадок, набирая высоту. Их борта сияли гербами, а палубы скрыты под защитными куполами. Вытянутые скоростные катера представителей воинственных держав уходили почти вертикально, взвывая двигателями, ‑ в них было меньше золота, но больше брони, пушек и мощи двигателей. Лёгкие и воздушные прогулочные яхты, принадлежавшие тем, кто любил играть в «скромность», скользили в небо, как фантастические птицы, оставляя за собой искристый шлейф эфирных потоков.

Когда все корабли растаяли в голубоватой дымке неба, Логрис ещё несколько мгновений стоял у окна, не двигаясь. Воздушные суда уходили прочь, превращаясь в светлые точки, а затем и вовсе теряясь в высоте. За этим зрелищем он наблюдал уже десятки раз, но сейчас оно почему‑то казалось особенно символичным: каждый владыка унёс с собой свой кусок интереса к замку на Болоте, а ему оставались обломки ‑ буквальные и политические. Но не мёртвые, а с перспективой вырастить на этом поле новый инструмент влияния на всю мировую политику.