Уже выходя, он мельком подумал, что этот «сбежавший сучонок» ‑ первый за долгое время противник, вызвавший в нём не только профессиональный азарт, но и странное, почти забытое желание периодически оглядываться через плечо.

Конечно же, Ингро Талис соврал сюзерену.

Но соврал не из страха или желания прикрыть собственный провал. Он сделал это из тех самых «благих побуждений», в его мире ценимых не меньше, чем честность в отчётах. Ингро искренне считал, что искать человека, хорошо обученного прятаться, ‑ занятие заведомо бесполезное. Зряшная трата ресурсов, времени и нервов.

А у него и без этого хватало действительно важных забот.

Вот только что из Пустошей пришёл свежий отчёт: Какой-то шустрый егерь — сержант почти в одиночку разгромил караван, по всем бумагам перевозивший всего лишь контрабандные машины. Такие время от времени пропускали, потому как они были выгодны обеим странам. А по факту, под слоем мешков и ящиков, обнаружили контейнеры с аномальной химией и реагентами на сумму в пару десятков миллионов.

С точки зрения финансового управления армии это означало одно: огромная статья расходов. С точки зрения устава и закона, — огромные призовые.

И, конечно, в финансовом управлении армии сначала дружно отказались платить. Начали привычную песню: «неправильно оформлены документы», «не те подписи», «не предусмотрено сметой», «надо уточнить принадлежность груза». Чиновники‑финансисты жили тем, что экономили на всём, на чём можно, и в первую очередь ‑ на тех, кто реально рисковал шкурой.

Но в этот раз они просчитались.

Командир дивизии не стал мириться с отказом. Чётко и формально, по всем каналам, он обратился к командующему корпусом. Тот, изучив бумаги и прекрасно понимая, чем грозит подрыв доверия боевых частей к системе выплат, поднял вопрос ещё выше ‑ к главе министерства обороны.

А тот уже не ограничился письмами.

Финансисты получили такого страшного пинка, что, по образному выражению одного из офицеров генерального штаба, наверняка крутятся на оси до сих пор, изображая вентилятор. По управлению прокатились проверки, выговоры, кое‑кому намекнули на скорую отставку «по собственному желанию». В кулуарах звучали слова вроде «саботаж мотивации войск» и «подрыв боеспособности».

В итоге взвод, разгромивший караван, получил свои призовые полностью ‑ два миллиона. Для бойцов это означало не только прибавку к личным счетам. Это послужило отличным, громким поводом для офицеров других частей усилить работу в приграничье. Там, где вчера могли пройти мимо подозрительного обоза, сегодня уже вглядятся внимательнее. А вдруг там тоже что‑то на пару десятков миллионов лежит?